Наркотик, дающий исполнение желаний, нескончаемые видения вечного счастья, смерть во сне. Нет, Алия, не так ты умрешь.
Она задумчиво посмотрела на него, будто прикидывала в уме. Кестель допил свое пиво и потянулся к ее кружке.
– Оставь, – приказала она и схватилась за кружку.
В ее глазах сверкнул отблеск пламени.
– Пусть. Но жаль, конечно, если ты окажешься самонадеянным глупцом. Хотя нет, не жаль. Ведь я попросту тогда не проснусь, ведь так?
Не сводя с него глаз, она поднесла кубок к губам. Когда Алия поставила его на стол, губы были мокры от пива. Кестель смотрел с удовольствием. Какая же она все-таки красивая.
– Еще пива! – крикнул он.
– Может, хватит? – робко попросила Алия и коснулась его бугристой от жил руки.
Но когда он попробовал обнять Алию, та гневно отпихнула руку.
Толстая женщина забрала пустой кувшин и поставила на стол полный. Кестель налил обе кружки до краев.
– Знаешь, людям кажется, что они хотят столько всякого разного. А здесь, в Багровой корчме, они узнают, чего взаправду хотят.
– Ну да. И очень им потом полезно это знание.
– Обычно большинство обманывает себя. Люди считают, что если раздобудут сундук с золотыми кольцами, то станут счастливы. Люди думают, что хотят богатства и власти, которое оно дает, приходят в корчму, пьют наркотик и рассчитывают во сне, в предсмертных мечтах увидеть себя князьями, повелителями городов. И, как ты думаешь, что получается?
– А откуда тебе знать? – осведомилась Алия.
– Мне один гусляр рассказал. Уж они-то знают.
Алия пожала плечами. Да, гусляр мог знать, тут не поспоришь. Она приложила холодную кружку ко лбу.
– И что люди видят?
Кестель захохотал, потом долил себе пива. Хороша все-так, корчма. И корчмарь такой милый, и его подруга, толстая как хата. Яичница вкусная. А уж пиво… в жизни лучшего не пил. И, главное, в какой компании! Как здорово, что так все сложилось!
– Человек никогда до конца не знает, что же именно в нем сидит, – важно поведал Кестель. – Кое-что в нас – тайна для нас самих.
– Так что ж они видят?
– Ну, я ж говорил, – голос Кестеля задрожал, – людям кажется, например…
– Да, ты это уже говорил.
– Ну вот, что хочется богатства и власти. А в видениях, которые наркотик высвобождает из самых дальних углов души… ну, там то, чего люди на самом деле хотят, даже если того не знают, и получают взамен за жизнь, а жизнь у них отберут во сне, еще до рассвета…
Он помотал головой, и уже без тени веселья сказал:
– Горько это.
Алия молчала – ждала, когда же он, наконец, вытащит из себя свою нехитрую тайну. Кестель важно глянул на нее и сказал:
– Например, хочется им полизать ноги той служанки, которую видели каждый вечер в шинке. Служанка там разносила мед. А смелости схватить ее за задницу так и не хватило.
Алия кивнула и спросила:
– Кестель, а чего хочешь ты?
– А это не твое дело, – сказал он, схватил кувшин и, не затрудняя себя переливанием в кружки, приложился к нему.
Пил Кестель до тех пор, пока не увидел дно, а тогда рыгнул и отставил кувшин. Алия поморщилась и отвернулась. Ей захотелось спать.
Бряканье пустой посуды привлекло корчмаря и Альху. В отблесках огня руки и лица казались залитыми кровью.
– Пожалуйте наверх, – сказал мужчина с рунами на лице.
По узкой лестнице гости взошли наверх. Комната была чистой и хорошо обставленной. В соседней комнате стояла бадья с горячей водой, у кровати – ночные горшки.
– Кровать только одна, – заметила Алия.
– Зато какая широкая, – указал Кестель.
Корчмарь поставил на стол подсвечник с тремя горящими свечами. Их свет казался очень приятным. Толстая женщина хрипло пожелала спокойной ночи. Когда хозяева ушли, Кестель посмотрел на Алию и увидел слезы в ее глазах. Ему стало жаль ее.
– Широкая или нет – вовсе не важно, пока ты держишься подальше от меня и не гасишь на ночь свечи. Обещаешь? Правда ведь обещаешь?
Он удивился – ведь просит совсем как маленькая перепуганная девчонка. Ладно, можно и пообещать.
Он кивнул.
– Я хочу помыться, – сказала она.
– Я тоже.
– После меня.
Она сонно заморгала. Кестель развязал ей другую руку. Наркотик в пиве крепче любой веревки. Кестель указал Алии на ванную. Алия пошла туда, пошатываясь, и закрыла за собой дверь.
Он положил меч на стол, сел на кровать, прислушался. Вот Алия залезла в воду, заплескалась. Вот подняла руку, и с нее стекает вода. Встает, садится.
Как же Кестель хотел Алию! А ведь мог зайти, сделать с ней все что угодно, и никто бы не помешал. Но Кестель попросту сидел на кровати.
Шум и плеск утихли. Кестель встал, взял меч, подошел к двери, пихнул ее ногой и отступил на шаг, потом осторожно заглянул внутрь.
Алия сидела в бадье, склонив голову на край. С раскинутых рук на пол капала вода, собиралась в мелкие лужицы.
Кестель отложил меч, наклонился, осторожно вынул женщину из воды, перенес на кровать, шершавым белым полотенцем вытер волосы, лицо, грудь, живот и ноги. Затем Кестель понюхал полотенце, посмотрел на лицо спящей. Во сне оно казалось добрее. Алия будто глядела на звезды сквозь прикрытые веки. Не сдержавшись, Кестель поцеловал ее в губы, а затем аккуратно прикрыл легким шелковым одеялом.
