Деревья шелестят так приятно, успокаивающе.
Она увидела его вскоре после того, как скрылась из виду Багровая корчма. Кестель был прав. Корчма отпугнула демона, как отпугивала все темные существа. Он прятался вдали от строений, затаился среди камней и мха.
Девушку охватил знакомый смутный страх перед темнотой, не отпускавший все детство. Демон оделся в белое и вежливо улыбался, но девушка не дала себя обмануть.
Она задержалась, отступила на шаг, словно намеревалась бежать. Демон благодушно погрозил пальцем.
– Давай не будем гоняться друг за другом по лесу, – предложил он.
Она вовсе не собиралась удирать, но хотела, чтобы он посчитал ее желающей бегства.
– Кестель остался?
– Остался, – подтвердила она.
– И уговорил тебя уходить оттуда?
– Да.
– Но ты же рассказала ему о том, что я жду тебя здесь, – заметил демон.
Она ощутила холодный пот на спине. И что ему ответить? Кажется, издалека донесся странный звук.
Она застыла в ожидании.
Дунтель заметил:
– Однако же он идет за тобой. Охраняет.
Она промолчала.
– Очевидно же, идет. Он – человек с принципами и не оставит тебя на верную смерть, не нарушит данного в Лабиринтах слова.
Дунтель медленно, будто с большим трудом, покачал головой.
– Жаль. Я не хотел, чтобы до этого дошло. Я не хочу убивать его. Мне его посоветовал общий знакомый, которого очень ценят мои родичи, – ведь он связывает меня с ними. Кестель боится умирания.
– Я тоже боюсь.
– Ты заслужила.
– Я…
– Проси прощения! – перебил Дунтель и вынул кинжалы, целиком белые. – Это оружие, сделанное гхнор. Я забрал его. Узнаешь? Оно обтянуто кожей белых змей. Кожей моих родных. Если узнаёшь, то понимаешь, насколько это редкое, исключительное оружие. Клинки тоже обтянуты, – однако они острые и смертоносные, как предательство. Ты умрешь от них.
Вопреки своим словам Дунтель спрятал оружие и принялся медленно стягивать перчатки.
– Кестеля я убью по-другому, – сообщил демон.
Он наконец стянул перчатку и показал девушке черные ногти, раздвоенные, словно язык змеи.
– Я впрысну ему очень много яда, чтобы он мгновенно умер. Я не хочу, чтобы он мучился. Мне очень жаль, но Кестель не сумеет защитить тебя.
– Я не обидела никого из твоих, – сказала девушка.
– Это не имеет значения. Ты осталась последней из целого паршивого рода.
– Ты – чудовище.
– С какой стати? – удивился Дунтель. – Я всего лишь хочу простить тебя, – и оставить все это позади.
– Я ничего плохого не сделала, – процедила она сквозь зубы. – Я не хочу твоего прощения.
– Но ты должна получить его. Мои родные блуждают во тьме и взывают ко мне из бездны, желая простить тебя. Но их прощение имеет цену, ее нужно заплатить.
Страх нарастал. Девушка вслушивалась – но лес за спиной молчал. Дунтель шагнул к ней.
Она вдруг разозлилась.
– Да что это за идиотизм с прощением? – крикнула она. – Ведь ты же демон. Когда ты взялся за эту глупость? Когда принял обличье белого клоуна? Когда Кестель вырезал весь мой род? Тогда ты начал праздновать каждое убийство?
Глядя ей прямо в глаза, Дунтель спросил:
– А ты не поняла?
Она звучно, быстро, жадно дышала – боялась, что каждый вдох может оказаться последним.
Он снисходительно улыбнулся.
– Резня – это мое дело. Кестель был всего лишь орудием. Заклятия защищали вас лишь от моей мести, но не от моего присутствия. Я входил к сильным твоего рода и будил в них алчность, подсовывал подозрения в том, что незваный гость хочет украсть камни. Потому он и пришел, а вовсе не за маленьким кусочком человеческой кости, который называет элементом мозаики. Я потом шептал во мраке, убеждал глубоко укрыть голову, чтобы она не видела блеска камней и после смерти. Я дождался пробуждения безголовой бестии, разорвавшей вас в клочья.
Девушка до крови закусила губу.
– А потом?
– Потом я забрал украденные вами камни. Наши камни. Когда Кестель ушел, я доделал его работу, добил всех раненых и забрал камни. Но я просмотрел тебя. Какая чудовищная, постыдная ошибка! Я и вправду хочу простить тебя. Проси прощения. Мы простим всех вас, когда уже никого не будет в живых.
– Если я и попрошу, то лишь из страха, – сказала девушка. – То, что ты делаешь, – страшное, жестокое издевательство.
– Издевательство – то, что сделали существа Лабиринта. Они показали мне, что ты жива. Иначе я, быть может, и не узнал бы. А взамен они вручили тебе для защиты Кестеля. Издевательство – то, как они забавляются с нами. …Но где же Кестель?
Дунтель помрачнел, опустил голову.
– Я не хочу его смерти, но если он не придет, признаюсь: я буду разочарован.
Как же она сама хотела знать, где сейчас Кестель! Она невольно стиснула в руке шнурок от мешка. Это принесло минутное облегчение. Впрочем, и это движение не избегло внимания Дунтеля.
Он подошел к девушке.
Может, он знал, что при ней не было этого мешка, когда вошла в Багровую корчму? Или учуял запах?
Мешок очень заинтересовал Дунтеля.
Их лица опухли, сделались серыми, вытаращились глаза. Но он не мог видеть этого. Разлагающиеся тела терлись о него, поднимались вверх в густой холодной воде. И он поднимался к поверхности, чувствуя этот холод.
