- Пойдём. – Он взял её за руку. Так привычно, но отчего-то странно. Маша даже посмотрела на их руки. Но спорить не стала и направилась к подъезду. Старалась не наблюдать за Стасом, не замечать, как он посматривает по сторонам. На кособокую лавочку, на самодельные клумбы из автомобильных шин, на не крашенную подъездную дверь. Конечно, он не вырос в мыльном пузыре, и знал, как живут обычные люди. По крайней мере, он так считал, имел какое-то представление, но нужно честно признать, что у Стаса Тихонова не было необходимости снисходить до обычных людей. Его всегда занимали другие ценности, интересы, и до лавочек у подъезда, на которых проводит вечера дворовая молодёжь, ему дела не было. И сейчас ему, судя по всему, было любопытно. В первые минуты. Он откровенно присматривался.
Галина Ивановна встретила их в дверях. И Маша сразу поняла, что мать растеряна и не знает, как себя вести. На Стаса смотрела, пыталась улыбаться, но то и дело косилась на дочь, видимо, ожидая подсказки. Подсказывать было нечего, и поэтому Маша просо представила:
- Мама, это Стас, я тебе рассказывала. А это моя мама, Галина Ивановна.
Стас заучено, но радушно улыбнулся.
- Очень приятно познакомиться. Давно ждал этого момента.
Маша кинула на него изучающий взгляд. Правда, ждал?
Она не была рада, что он приехал. Ей не стало от этого спокойнее и легче. Маша словно со стороны наблюдала за тем, как любимый человек знакомится с её родителями, проходит в квартиру, снова осматривается… Потом Света из комнаты вышла, и стало совсем грустно. Сестра вела себя, как девчонка, встретившая своего кумира. Она ахала, смотрела на Стаса восторженными глазами, даже догадалась автограф попросить. Вот тут Маша не выдержала, и её одёрнула.
- Свет, перестань.
Видимо, голос прозвучал недовольно, даже раздражённо, потому что на Машу все посмотрели. Непонимающе. Ненадолго повисло молчание, которое прервал Стас. К этому времени он уже сидел за столом, Галина Ивановна готовилась поить его чаем, и поэтому Машин тон и разрушил и без того мнимое радушие. Машины родители казались больше смущёнными появлением жениха дочери, только Света искренне радовалась.
- Я давно хотел с вами познакомиться, - сказал Стас, глянув на её отца. – Но всё как-то не складывалось. Дела…
- В большом городе немудрено закрутиться.
- Это точно.
- Стас, хотите варенья? У нас такое замечательное варенье из крыжовника.
Стас смотрел на её мать и улыбался.
- Э-э… Почему бы и нет?
- Мама, он не ест варенье, - не удержалась Маша.
- Правда? – Галина Ивановна удивилась. – Не любите?
Стас с ответом медлил, после чего сказал:
- Не привык. С юности у меня был режим по сладкому.
- Ах вот как. Тогда даже не знаю, чем вас угостить.
- Спасибо, не утруждайтесь. Я приехал… - Он окинул взглядом маленькую кухню. – Просто хотел с вами познакомиться. И с Машей увидеться.
- Он приехал поговорить, мама. Нам со Стасом нужно кое-что обсудить.
- Нам оставить вас одних?
- Нет, - торопливо отозвалась она. – Мы… прогуляемся. Я ему город покажу. Никто ведь не против?
На этот вопрос никто не ответил. Маша посмотрела на родных, потом отправилась в комнату переодеваться. Света за ней кинулась. Плотно прикрыла за собой дверь и восторженным шёпотом заговорила:
- Машка, какой он!..
Маша открыла шкаф, окинула взглядом свои вещи. И без особого интереса переспросила:
- Какой?
- Крутой! Ты, правда, за него замуж выйдешь?
- Я не знаю. Я думаю.
- Думаешь? – Света уставилась на неё в полном шоке. – О чём ты думаешь?
Маша влезла в лёгкую тунику, после чего к сестре повернулась и серьёзно на ту взглянула.
- О том, как буду жить с ним. А ты думаешь о чём-нибудь?
Света тут же насупилась. И даже обвинила:
- Ты опять!..
Маша к сестре подошла, постаралась поймать её взгляд.
- Свет, у тебя ребёнок будет. Начинай уже думать. Я тебя очень прошу.
Знакомство с родителями не задалось. Все чувствовали себя скованно, не знали, что сказать, и Маша была уверена, что родители тоже заметили, что Стас ощущает неловкость и легкий дискомфорт. На него будто стены давили. Он браво улыбался, старался найти тему для разговора, но его взгляд без конца скользил по стенам, мебели, линолеуму на полу. И Маша понимала, что он ничего не может с собой поделать, для него всё это казалось незнакомым и непонятным. Вот зимний сад его матери, который по площади занимал три квартиры Машиных родителей, это было понятно и привычно. А маленькая кухня, в которой с трудом одновременно размещались трое взрослых людей, было за гранью его понимания. Наверняка, его воспитывали с мыслью, что так жить нельзя. Нельзя и ему не нужно. И Стас никогда о подобном не задумывался. Не потому что был снобом, нет. Просто это была не его реальность. И Маша всегда подсознательно это знала. И за год отношений так и не набралась смелости привезти жениха в свою настоящую жизнь, в жизнь своих родителей, родственников и друзей. Это было столкновение двух миров, и она знала, что ей его не пережить.
