Они улетели. Боже милостивый… Вглядываясь диким взором в стартующий самолёт, я судорожно сжимала руку Лукаша. Нет, он не раздумал, ушёл в небо. Самолёт, а не Лукаш.
И тогда я вспомнила о своей половой тряпке, первом доказательстве кровавых деяний. Они, видимо, уже определили, что это моя кровь, а не Доминика, к тому же я перестала быть под подозрением, кроме того, за эти шесть недель ноготь у меня отрос, и я могла уже снять с пальца пластырь… Может, я могла бы и тряпку получить обратно, вроде бы мелочь, особенно по сравнению с наследством, которое в конечном итоге все-таки было мне выделено, но тряпок у меня было ужасно мало, а это, что ни говори, весьма полезная вещь в домашнем хозяйстве, и мне пришлось бы теперь бегать за тряпками, а уж эта вообще была, можно сказать, вещь историческая. И, может быть, они отдадут мне её уже постиранной?..
Я позвонила майору.
Он очень быстро понял, о чем идёт речь, и явно смутился.
— Ну да, конечно, но видите ли… Группа крови была установлена сразу же, и ясно было, что она не имеет отношения к делу… Что это никакое не доказательство. Вполне возможно, что этому предмету не было уделено достаточно внимания, это случается, хотя и редко. Ну, короче говоря, наша уборщица её по ошибке выбросила. Приношу вам самые глубокие извинения, но вы её, видимо, обратно не получите.
Вот так. Если уж не везёт, так не везёт…
