— Я думал, мы идем в суд просто для того, чтобы меня передали под вашу опеку. Теперь у меня чувство, что мне вот-вот завяжут глаза и дадут затянуться последней сигаретой.
— Все не так плохо, — говорит Алекс. — Эта программа называется «Горизонты».
Вестфорд садится напротив меня.
— Это специальная программа для подростков, оказавшихся в зоне риска.
Я смотрю на Алекса, надеясь, что он объяснит мне это на человеческом языке. Алекс прочищает горло.
— Она для ребят, у которых были проблемы с законом, Карлос. Тебе придется ходить на занятия после школы. Каждый день, — добавляет он.
Они что, шутят?
— Я же сказал, что наркотики не мои.
Вестфорд ставит свою чашку на стол.
— Тогда скажи мне, чьи они.
— Я не знаю.
— Так не пойдет, — говорит Вестфорд.
— Это кодекс молчания, — говорит Алекс.
Вестфорд не понимает.
— Кодекс молчания?
Алекс поднимает взгляд.
— У меня есть знакомый в
Вестфорд вздыхает.
— Кодекс молчания никак не поможет твоему брату, но я понимаю. Не хочу понимать, но понимаю. И это не оставляет нам выбора, кроме как просить судью позволить Карлосу записаться в «Горизонты». Это хорошая программа, Карлос. Она не дает подросткам вылететь из школы или попасть за решетку. Ты получишь свой школьный аттестат и сможешь поступить в колледж.
— Я не собираюсь в колледж.
— Тогда чем ты планируешь заняться после школы? — спрашивает Вестфорд. — И не говори мне, что торговать наркотиками, потому что копам такой ответ точно не понравится.
— Да что вы знаете, Дик? Вам легко сидеть в своем огромном, словно задница, доме и есть свое органическое дерьмо. Если бы вы хоть день провели в моей шкуре, вы бы имели право читать мне нотации. А до тех пор я не желаю ничего слушать.
—
— Да наплевать, — говорю я, убирая свою тарелку в мойку. Я определенно потерял аппетит. — Хорошо, поехали уже, покончим с этим дерьмом.
Вестфорд берет свой портфель и облегченно вздыхает.
— Готовы, мальчики?
Я закрываю глаза и тру их ладонями. Наверное, мне бы хотелось открыть их и оказаться в Чикаго.
— Вам ведь не интересно мое мнение?
На лице Дика мелькает полуулыбка.
— В общем-то нет. И ты прав, я не был на твоем месте. Но и ты не бывал на моем.
— Да ладно вам, профессор. Готов поставить свой правый орешек на то, что самая большая проблема, с которой вам пришлось столкнуться в жизни, — это выбор, в какой гольф-клуб вступить.
— Я бы на твоем месте не делал таких предположений, — говорит он, выходя из дома. — И я не состою в гольф-клубе.
Когда мы подходим к его машине — или к тому, что я хотел бы назвать машиной, я делаю шаг назад.
— Что это?
— Это «Смарт».
Это выглядит так, будто джип сплющили с обеих сторон, и то, что получилось в результате, стоит сейчас перед нами. Я не удивился бы, если бы Вестфорд сказал, что это одна из игрушечных машинок, в которых местная ребятня катается по тротуарам.
— Он экономно расходует топливо. Моя жена водит SUV, а поскольку я перемещаюсь только между домом и работой, это для меня идеальный вариант. Можешь повести, если хочешь.
— Или можешь поехать в моей машине, — говорит Алекс.
— Нет, спасибо. — Я открываю дверь «Смарта» и забираюсь на крохотное пассажирское сиденье. В машине не так тесно, как кажется снаружи, но я все равно чувствую себя словно внутри миниатюрного космического корабля.
У судьи уходит меньше часа на то, чтобы вверить меня профессору на временное попечительство и одобрить мое участие в «Горизонтах», вместо того чтобы упечь меня за решетку или отправить на общественные работы. Алекс уехал, потому что у него была контрольная, так что моему новоиспеченному опекуну приходится самому регистрировать меня в программе и после доставлять в школу.
«Горизонты» располагаются в коричневой кирпичной многоэтажке в нескольких кварталах от здания школы. После недолгого ожидания в холле нас провожают в кабинет директора, массивного высокого белого мужчины, весящего по меньшей мере сто килограммов.
— Я Тед Морриси, директор «Горизонтов». А ты, должно быть, Карлос. — Он листает папку с досье. — Скажи мне, почему ты здесь?
— Судья так решил, — говорю я ему.
— У меня в файлах написано, что тебя арестовали в прошлую пятницу за хранение наркотиков, — говорит он. — Это серьезное обвинение.
Только потому, что меня поймали. Проблема в том, что я мексиканец, связанный с бандой. Этот парень ни за что не поверит, что меня подставили. Я уверен, что он слышал «я этого не делал» от большинства ребят, когда-либо попадавших сюда. Но я найду того, кто меня подставил… и в конце концов он мне за все заплатит.
