— Да ладно тебе, Алекс. Пусть уходит, если хочет. — Пора разорвать поводок, на котором она его держит.
— Все хорошо, правда, — говорит она и целует моего брата. — Приятного аппетита. Увидимся завтра. Пока, Карлос.
— Угу. — Стоит ей выйти за порог, как я хватаю со стола коричневый бумажный пакет и начинаю в нем рыться, пытаясь разобрать надписи на каждом из контейнеров.
Куриный чау-мейн… чоу-фун из говядины… пупу ассорти.
— Пу-пу ассорти?
— Это набор закусок, — объясняет Алекс.
Я не собираюсь брать в рот еду, в названии которой есть «пу-пу», но, признаться, меня бесит, что мой брат знает, что это такое. Я отставляю этот контейнер подальше и, набрав себе полную тарелку китайского нечто, принимаюсь его уминать.
— Ты что, есть не будешь? — спрашиваю я Алекса.
Он смотрит на меня так, словно на моем месте увидел вдруг незнакомца.
—
— Знаешь, Бриттани ведь никуда не денется.
— В этом вся проблема. Разве ты не понимаешь?
— Нет. Я понимаю только, что мой семнадцатилетний брат ведет себя как пятилетний. Пора бы уже повзрослеть,
— Чтобы я превратился в унылое дерьмо вроде тебя? Нет, спасибо.
Алекс берет ключи.
— Ты куда?
— Извиниться перед своей девушкой, а потом на работу. Чувствуй себя как дома. — Он швыряет мне ключи от входной двери. — И не вляпайся ни во что.
— Раз уж ты идешь к Бриттани, — говорю я, откусывая ролл с омлетом, — попроси ее заодно вернуть тебе твои
— КИАРА, Я ПОВЕРИТЬ не могу, что он бросил тебя по эсэмэс, — говорит мой лучший друг Так, перечитывая сообщение из трех предложений на моем мобильном, сидя в моей комнате за письменным столом. — «Мы бльше не мб вмсте. Прсти. Не прзрай меня». — Он бросает телефон обратно мне. — Он мог по крайней мере о правописании позаботиться? «Не прзрай меня»? Серьезно? Конечно, ты будешь его презирать.
Я откидываюсь навзничь на свою кровать и упираюсь взглядом в потолок, вспоминая, как мы с Майклом впервые поцеловались. Это случилось за будкой мороженщика на летнем уличном концерте в Ниуоте.
— Он мне нравился, — говорю я.
— Ну да, а вот мне — никогда. Не доверяй тому, с кем познакомилась в приемной у своего терапевта.
Я переворачиваюсь на живот и приподнимаюсь, облокотившись на матрас.
— Это был логопед. И Майкл возил туда на занятия своего брата.
Так, которому никогда не нравились мои парни, достает из ящика моего стола тетрадь с розовым черепом и костями на обложке и многозначительно поднимает палец.
— Никогда не доверяй парню, который на втором свидании уже признается тебе в любви. Один раз я тоже так сделал. Не вышло ничего серьезного.
— Почему? Ты не веришь в любовь с первого взгляда?
— Нет. Я верю в страсть с первого взгляда. И влечение. Но не в любовь. Майкл сказал, что любит тебя, только чтобы залезть к тебе в трусы.
— Откуда ты знаешь?
— Просто я тоже парень. — Так хмурится. — У вас ведь с ним этого не было, правда?
— Нет. — Я даже качаю головой, чтобы подчеркнуть свой ответ. — Мы дурачились, но я не хотела выводить все на следующий уровень. Просто я… не знаю… не была готова.
Я не виделась с Майклом уже две недели — с того момента, как началась учеба. Конечно, мы пару раз переписывались, но он всегда оказывался занятым и обещал перезвонить, как будет минутка. Он учился в выпускном классе в Лонгмонте в двадцати минутах езды от Боулдера, где ходила в школу я, поэтому верила, что у него нет времени действительно из-за учебы. Но теперь я знаю, что мы так и не поговорили за эти две недели не потому, что он был занят, а потому что он хотел порвать со мной. Причина в другой девушке? Или в том, что я недостаточно красива? Или в том, что я отказывалась заняться с ним сексом?
Мое заикание не могло сыграть здесь какую-то роль. Я все лето работала над своей речью и ни разу не заикнулась с июня. Каждую неделю я посещала логопеда, каждый день репетировала монологи перед зеркалом и каждую минуту концентрировалась на том, как я говорю. Раньше я волновалась, когда начинала говорить, ведь заранее ожидала смущенных взглядов в свой адрес, в которых читалось: «О, все ясно — у нее проблема». После этого всегда следовала жалость. А за ней и предположение, что я, должно быть, глупая. Или же, как в случае с некоторыми девушками в моей школе, мое заикание становилось поводом для насмешек. Но я больше не заикаюсь.
Так знает, что в этом году я намерена показать себя с уверенной стороны — с той стороны, которую ребята из школы никогда прежде не видели. Первые три года старшей школы я была стеснительной и замкнутой в себе, потому что очень боялась, что надо мной начнут смеяться из-за проблем с речью. Но теперь Киару Вестфорд будут помнить не как застенчивую девчушку, а как кого-то, кто не боялся высказывать свое мнение.
Я не ожидала, что Майкл бросит меня. Я думала, мы вместе пойдем на танцы и на выпускной…
— Хватит думать о Майкле.
— Он был милым.
