Если бы жизнь была более честной, мой отец не погиб бы, когда мне было четыре. Если бы жизнь была более честной, мне не нужно было бы беспокоиться о Девлине. Если бы жизнь была более честной, у меня и правда были бы шансы с Киарой. Жизнь, если честно, то еще дерьмо.
— Не знаю. Но если когда-нибудь выяснишь,
Я ожидаю, что он закатит истерику, но он этого не делает. Он спрыгивает с кровати и идет к двери.
— Я все еще злюсь на тебя.
— Ничего, как-нибудь переживешь. Теперь беги отсюда. Мне нужно принять душ и собраться. Я опаздываю.
— Я перестану злиться быстрее, если ты стащишь для меня конфеты из шкафчика над холодильником. Это мамин тайник. — Брэн просит меня наклониться, чтобы он мог прошептать мне на ухо секрет. — Она хранит там вредные вкусности. Лучшие. — Чем больше он говорит об этом, тем воодушевленнее выглядит.
Черт. У меня остается меньше часа до того, как мне нужно будет играть роль спутника Киары, но я не хочу подвести мальчугана.
— О’кей, Рейсер. Ты готов отправиться на секретную миссию, чтобы найти сокровище?
Брэндон потирает руки, очевидно довольный тем, что склонил меня к этому преступлению. У малого и правда есть талант к убеждению, должен это признать.
— Давай за мной. — Я выглядываю за дверь и маню его следом. Я сдерживаю смешок, когда он на цыпочках подходит ко мне. Иногда этот парень ведет себя как простой шестилетний мальчуган, хотя в другие моменты в его словах больше смысла, чем в словах любого взрослого.
Мы молча спускаемся по ступенькам вниз. Прежде чем мы успеваем пробраться в кухню, кто-то выходит из кабинета Вестфорда. Это Киара, одетая в длинное черное платье, которое плотно облегает все ее аппетитные формы, от груди и до бедер. Ее волосы не просто распущены и спадают ей на грудь, но и аккуратно завиты на концах. Одна из ее длинных стройных ног выглядывает сквозь безумно сексуальный разрез сбоку. Я поражен и потерял дар речи. Мои глаза скользят по ней, наслаждаясь ее видом. Я знаю, что запомню этот момент до конца своих дней. Когда я опускаю взгляд на красивые лодочки с открытым носом на таких высоких каблуках, в каких я бы никогда не смог ее себе представить, мое сердце пропускает удар. Я боюсь моргать, в страхе, что она лишь плод моего воображения и может исчезнуть.
— Ну, чт-т-т-то т-т-ты д-д-думаешь?
Брэндон прислоняет палец к губам.
— Мы на секретной миссии, — громко шепчет он, не замечая, что его сестра превратилась в богиню. — Не говори маме с папой.
— Не скажу, — шепчет она. — Что у вас за миссия?
— Сладость. Вредная. Идем с нами!
Я оглядываюсь на Киару, больше всего на свете желая, чтобы мы сейчас остались одни.
— Брэндон, сходи посмотри, где сейчас твой папа, чтобы мы были уверены, что горизонт чист, — говорю я ему. Мне нужна пара минут наедине с его сестрой.
— Хорошо, — говорит он, исчезая в коридоре. — Сейчас вернусь.
У нас с ней меньше минуты. Я засовываю руки в карманы, чтобы скрыть от нее, как сильно они дрожат. Она одаривает меня полуулыбкой, но тут же опускает взгляд в пол.
Я поднимаю взгляд к потолку, надеясь получить свыше хоть какой-то совет от своего отца. Я снова гляжу на Киару. О боже. Теперь она пристально смотрит на меня, ожидая услышать хоть какой-то комплимент. Прежде чем я успеваю придумать уместную или по крайней мере забавную шутку, Брэндон снова вбегает в кухню.
— Он в гостиной. Давай сделаем это, пока он нас не застукал.
Я прокашливаюсь. Мне нужно избавиться от этого парня. Мы все идем в кухню. Я протягиваю руку и открываю маленький шкафчик над холодильником. Конечно же, там стоит корзина, полная контрабанды. Брэндон дергает меня за футболку.
— Покажи, покажи.
Я ставлю корзину на стол. Брэндон забирается на стул и изучает содержимое.
— Вот, — говорит он, пихая шоколадный батончик мне в руку. — Тут орехи. Я не люблю орехи.
В конце концов Брэндон выбирает себе молочную шоколадку и два кусочка лакрицы. Довольный добычей, он спрыгивает со стула. Я возвращаю корзину в тайник, о котором знают все в этом доме. Когда я оборачиваюсь, Брэндон уже отломал кусок шоколадки и засунул себе в рот.
— Киара, почему ты выглядишь как девчонка? — спрашивает он с полным ртом шоколада.
— Я иду на свидание. С Карлосом.
— Вы с ним поцелуетесь по-французски?
Киара строго на него смотрит.
— Брэндон! Это совершенно неприлично спрашивать. Кто вообще рассказал тебе о таком?
— Четвероклассники в автобусе.
— И что же сказали четвероклассники?
Он сердито смотрит на нее.
— Ты знаешь…
— Скажи мне, — говорит она. — Может быть, я не знаю.
Я лично убедился, что она прекрасно осведомлена о том, что такое французский поцелуй, но не стану ее выдавать.
— Это когда вы лижете друг другу языки, — шепотом говорит он.
Черт, да этот парень знает больше, чем я знал в его возрасте. Сначала он оказался кибернаркоторговцем, теперь он рассуждает о французских поцелуях. Киара смотрит на меня, но я поднимаю руки. Больше всего на свете я хочу сейчас ее поцеловать, но это может и подождать.
— Он не мой ребенок.
— Так ведь можно нахвататься микробов, — жуя, делает он свое заключение о французских поцелуях.
