– Только попробуй прикоснись! – прорычала моя родственница. Мужчина дураком не был, застыл.
– Глафира…
– Снежа, мы уходим! Приятно было увидеться, Клим!– Рявкнула тётя, и я не стала спорить. Уходим, так уходим, чего орать.
Он даже не дёрнулся и не сошёл с места, когда моя воинственная родственница протопала мимо, опираясь на палку. На всякий случай я подставила своё плечо, а то мало ли. Но подобная помощь не потребовалась. И только оказавшись в машине, я повернулась лицом к Глафире и поинтересовалась:
– Что это было? Кто он?
– Он? – женщина уставилась в переднее стекло. Я поняла, что только что при мне произошла не просто встреча, а гораздо больше. Показалось, что искры сыпались из глаз обоих во время разговора, настолько бились их чувства, эмоции. – Это, Снежа, Клим Белов, один из подозреваемых в поджоге мебельной фабрики, брат владельца лесопилки. В общем-то, небедный вервольф. Когда-то он пытался ухаживать за мной… Но захочешь об этом расспрашивать, то не советую. – Оборотница повернулась ко мне. На её лице не было и слезинки. Но я видела, насколько глубоко задела её эта встреча.
Какое-то время мы ехали молча. Я следила за дорогой, а Глафира нервно постукивала пальцами по коленям. Она переживала, а я сдерживала желание залезть к ней в душу. И нет ничего удивительного в том, что вечер прошёл очень скомкано: ужин и телевизор, без задушевных бесед и откровений. Я никогда не видела родственницы такой задумчивой и подавленной. Поэтому предпочла пораньше завалиться спать и не лезть со своими умозаключениями относительно прошедшего дня.
Наутро всё изменилось. Тётя проснулась ни свет ни заря. Свалила нам кофе и приготовила омлет с ветчиной. К тому моменту, когда я заглянула на кухню, она уже успела накраситься и приодеться.
– Ты куда-то собралась? – поинтересовалась я, усаживаясь напротив. Кофе оказался на редкость бодрящим, а лёгкий омлет так и таял во рту.
– На приём к врачу. Надеюсь, сегодня снимут это безобразие с ноги, – сообщила она, покрутив ногой. – Хочу, как все нормальные ходить на каблуках. А кстати, к каким выводам ты пришла? Извини, я вчера была не в духе.
– Выводы относительно магазинов? – я похлопала ресницами, словно передо мной стояла не мудрая Глафира, а кто-то из школьных подруг. Что поделать, любопытство за ночь не уменьшилось ни на грамм.
– Не юли, Снежа,– понизила голос драгоценная тётушка, предупреждающе сверкнув карими глазами. – Рассказывай, потом про меня поговорим.
Ну вот, а утро так хорошо начиналось.
– А что рассказывать, Глаш? – Я скомкала бумажную салфетку и небрежно бросила её на стол. – Продажи есть. Ты видела, при нас народ покупал и костюмчики, и бельё. Всё как полагается. Возможно, это не всегда. Но эти продавцы предлагают то, что мы производим. И выкладка товара довольно приличная, всё на видном месте.
– И какой вывод? – собеседница присела, откинулась на спинку стула и осторожно погладила пострадавшую ногу. Что-то я стала сомневаться, что она быстро восстановится. Не получится, предложу поехать со мной в Северогорск.
– Ничего определённого. – Я пожала плечами. А что ещё могла сказать, если не было возможности отследить все продажи хотя бы в масштабе одного магазина. Камеры не навесишь, подробный отчёт мне тоже никто не покажет. – Буду думать. А у тебя что было с этим Беловым?
Судорожная тень пробежала на лице любимой тётушки, но она быстро справилась. На сей раз не стала отнекиваться или откладывать на потом. Ответила предельно чётко и внятно, не сводя с меня взгляда:
– А всё что можно, Снеж. Я тогда ещё наивная была. Верила в любовь и светлые чувства, а ещё, что из лохматой образины можно принца выковать. Не вышло.
– Почему? Разве ты не знала, что он подозревался в поджоге? – Я прикинула и выходило, что в момент гибели родителей Глафире было чуть больше десяти. Какое-то время после случившегося они жили вместе с мамой, а после разъехались, устраивая каждый собственную жизнь. И раз у тёти с Беловым было «всё, что можно» спустя несколько лет после пожара, то почему вдруг прошлое стало для неё откровением?
– Представь себе! Только не думай, что я до твоего возраста дурой пугливой ходила и шарахалась ото всех. Просто так вышло, понимаешь?
– Да я и не думаю, – отмахнулась я. Это точно не про мою Райс. – Когда ты прозрела-то?
– Виолка просветила. Помнишь такую?
– Конечно. – Помнила ли я тётину одноклассницу, которая сейчас замужем за каким-то важным чиновником? Достаточно хорошо, потому что видела её раз пять за всё время, а провалами памяти пока не страдаю.
