Погода и природа постепенно вымывали из меня события вчерашнего вечера. Я только украдкой вспоминала о проделках Клима. А заодно сочувствовала мужчине из-за упорства обожаемой тёти.
Через какое-то время родственница обернулась. Потёрла то место на ноге, где ещё не так давно был перелом. А затем направилась к расстеленному покрывалу. Мне же загорать не хотелось. Волчица давненько так не веселилась, и лишать её заслуженного удовольствия было бы ошибкой. Натянув на себя то милое безобразие, что именовалось купальником, Глафира разлеглась.
– Снеж, ты только без меня далеко не уходи, ладно?
Я шумно фыркнула, демонстрирую своё отношение к подобным наказам. А потом сорвалась с места, на ходу сбивая бабочек, цветы и топча травинки, оказавшиеся у меня на пути. Добежала до опушки, наступила на раскрывшуюся шишку лиственницы, развернулась обратно и бросилась прямо к озеру. Вернувшиеся утки снова были вынуждены покинуть своё место. Лишь одна зазевавшаяся птица решила быть самой умной. Она сместилась влево, демонстрируя полную независимость. Открытый участок, лишённый зарослей, что может быть интереснее?! Эту дичь есть я не собиралась, то, что мы захватили с собой гораздо вкуснее. А вот повеселиться, это с удовольствием.
Я припала на брюхо и поползла из зарослей поближе к самоуверенной утке. До открытого участка остался всего лишь метр, как вдруг обоняние уловило посторонний запах. Сильный, тягучий, принадлежать такой мог только самцу. Но откуда?! Вытянула шею и завертела головой. Почти сразу наткнулась на стоящего в отдалении волка. Зверь старательно принюхивался, словно почувствовал что-то очень важное. Меня словно прострелило. Огромный хищник просто не мог быть обычным вервольфом. Оборотень из высших!? Здесь!?
Первая волна паники спала мгновенно. За ней пришла другая, вместе с пониманием, что этот грозный волк был мне знаком. Как тесен мир, и кругом одни Беловы!
Сердце задрожало, а затем ухнуло в пятки от единственной мысли – спасение у Глафиры. Там, в сумочке, лежит мой драгоценный баллончик со спреем. Не имело смысла расходовать его на волчицу. А вот на человека – самое то.
Даже не думая о том, что оборотень может увидеть меня голой, бросилась в воду, на ходу оборачиваясь. Вервольф увидит мой голый зад, это не смертельно. Хуже если поймёт, чей запах растекается вокруг. Возможно, аромат мелкой волчицы для Белова окажется не настолько хорошим. Но думается мне, так безопаснее.
Тёплая вода коснулась тела, заскользила по нему, помогая двигаться, сбежать. Дыхания пока хватало, и я постаралась как можно дальше отплыть, не показываясь на поверхность. Оборотень, конечно же, увидел моего зверя. Но надеюсь, пока ещё не понял кто я.
Рывок за ногу был столь неожиданным и сильным, что я забарахталась, хлебнув озёрной воды. Меня резко потянуло обратно.
Еще не видя того, кто схватил меня, ударила свободной ногой, едва не уйдя от этого под воду. Обернулась, удостоверившись в собственном предположении.
Даниил.
В одно движение он оказался рядом. Крепкие руки, что скользили по телу в попытке удержать, даже под водой казались раскалёнными. Меня жгло от уверенных прикосновений, от мужского запаха, что усиливала вода. Я изворачивалась, отталкивая Дана, а заодно боролась с собой, с желанием прекратить сопротивление и сдаться на милость победителя. Губы помнили поцелуи, а тело реакцию на вервольфа. В какой-то момент поймала злой, разбирающий на составляющие взгляд и осознала – теперь мне конец. Если не утащит к себе в клан, так утопит. В крайнем случае, прикопает и скажет, что так и было.
– Снежана, – с рычащими нотами выдохнул он, резким движением впечатывая меня в свою грудь. – Убью!
– Перебьёшься! – сквозь зубы прошипела я.
Это было единственное, что успела сказать. Остуженное водой тело обожгло, стоило вершинкам груди коснуться вервольфа. Двусмысленность положения обостряло противостояние. Будь на мне шорты или хотя бы нижнее бельё, я могла совершить прыжок на Белова, вцепиться в волосы, укусить за уши или нос. Но на мне нет даже трусов! Не говоря о руках Дана, от которых шло тепло. Манящее, не дающее ускользнуть. Оборотень и сам похож на вулкан, наполненный сметающим всё стоящее на пути огнём.
Как сопротивляться, если именно этот мужчина сейчас рядом и тоже без одежды?! В моей душе родилась буря, которая билась волнами о сознание, устои, принципы и желания. Последние совсем никак не были похожи на целомудренные.
Поцелуй вервольфа затмил все предыдущие. А ведь о каждом, каждом я помнила!
Дыхание сбилось, а нам было всё мало. Я уже не пиналась и не царапалась, пытаясь защититься. Человеческая часть меня почти не сопротивлялась, а волчья и подавно. Мелкая шалунья млела, довольная произведённым эффектом от собственного появления. Волчица требовала выпустить её, ведь она чувствовала зов оборотня, его стремление к ней, повышенное внимание. А уж о том самом мужском органе, что нагло упёрся в мой живот и говорить не буду. Это хорошо, что мы в воде, иначе запах моего желания конкретно этого вервольфа почувствовал бы не только он, но и вся округа.
