– П-поясню, – не очень уверенно сказал Фыф. – Что ты, что я, что С-снайпер – отверженные. Не прижившиеся в с-своих кланах. И чего нам остается? Только создать свой клан. И чтоб никакая падла… ик… не могла на нас дернуться. Я д-доступно излагаю?
Думаю, Фыф немного погорячился, махнув почти пол-литра спирта. Но идею он двигал верную, почти созвучную моим представлениям о выживании способного одиночки в любом из миров.
– Вполне, – кивнула Настя.
– Т-так вот, – продолжал Фыф. – Нам к-кремлевские вообще никаким боком. К-как и мы им. Тем более что крепость у нас теперь своя есть. Ик… Но с соседями надо жить дружно. П-плюс дружбу и торговлю налаживать. Одними к-кормовыми нам замок не удержать. Значит, что?
– Привозим соседям порох и оружие, взамен получаем дружбу с Кремлем, – сказал я. – Глядишь, договоримся о том, чтобы нанять у них дружину витязей для охраны Бутырки.
– Хммм, – почесала переносицу Настя. – Логично. Хоть и не доверяю я наемникам.
– Я тоже, – сказал я, припомнив свой недавний опыт. – Но на первое время без этого, похоже, не обойтись. Теперь вопрос второй. Кто пойдет на северо-запад.
– Я, – сказала Рут, убрав мою ладонь с мордочки. И уточнила: – С тобой.
Я покачал головой.
– Ты останешься здесь, с Фыфом.
– А м-меня не берете, что ль?
Единственный глаз мутанта округлился от возмущения.
– Кто кормовыми управлять будет, если руконоги или нео на стены полезут? – сказал я. – Придется тебе остаться стеречь клад. И ты, Рут, ему в этом поможешь.
– Бросаешь меня, да? – тихо спросила нео. – Ты меня не любишь потому, что я не такая, как женщины твоего племени?
Я не ответил.
– Ну я, понятно, пойду, – пожал плечами Данила. – Это вообще не обсуждается.
– И ты останешься, – сказал я. – И Настя. Фыф не железный, ему спать тоже надо. И кто тогда будет стены охранять? Короче, друзья мои, сидите здесь и берегите золото. Оно сейчас, можно сказать, залог нашего успеха. Крепость захватили вы, клад нашли вы, дайте уж и мне внести свою долю в общий котел. Да и потом мне не привыкать одному шататься по зараженным территориям.
– Ну ты и речь толкнул, – пьяно тряхнул глазными отростками Фыф. – Тебе б не по паукам из пушки стрелять, а к-книжки писать.
– Уже, – хмыкнул я. – Аж четыре тома мемуаров. Глядишь, на северо-запад схожу – и пятый появится.
– Ты только возвращайся быстрее, писатель, – вполне серьезно сказала Настя. – А то мы тут озвереем сидеть на этих стенах.
– Постараюсь, – сказал я.
Но, поскольку устал я как собака, да и дело шло к вечеру, мой поход как-то сам собой отложился на завтра. Перед отбоем мы быстренько распределили обязанности. Несколько протрезвевший Фыф заруливал кормовыми. Выпустил из камер резерв живого мяса и заставил толпу сумоистов собирать трупы руконогов. Оказывается, это был деликатес, причем не только для кормовых.
– Чистый белок! – сообщил мне шам, чавкая чем-то подозрительно желтым. – Попробуешь?
Я отказался. В свое время нас учили есть гусениц и членистоногих по программе выживания, но все-таки я всегда предпочитал насекомым сухпай, а сухпаю – хорошую отбивную.
Данила отмывал кольчугу и штаны в бочке с водой. Настя, горюя об отсутствии патронов к АК, точила палаш. Рут же сбегала куда-то с трофейным копьем руконога и минут через пять приволокла тушку неопознанной щекастой твари величиной с большую собаку.
– Хоммут, – сказала она. – Можно есть.
И принялась сноровисто сдирать с твари шкуру.
Я выразил сомнения по поводу питательных качеств подозрительного мутанта, но Данила заверил меня, что это просто сильно разожравшийся хомяк. Живет в глубоких норах, из которых хрен его чем выковырнешь. Только нео умеют на них охотиться. Чуют, когда вонючий хомяк-мутант чешет подземным ходом по своим делам близко к поверхности, и бьют его копьем прямо сквозь землю. Рут, слыша все это, аж надулась от гордости.
Быстро покончив со шкурой, юная нео выпотрошила тушку, насадила ее на палку и моей зажигалкой развела костер (пояснила – чтоб не мучиться с лучком и жилкой, добывая огонь трением). При этом общались мы вполне нормально, словно и не было ее последнего вопроса, на который у меня не нашлось ответа. Ну и отлично, что Рут слегка повеселела и забыла за охотой и стряпней об этом моменте, весьма щекотливом для меня. Хорошо бы, если б навсегда.
Через несколько минут хомяк уже жарился на рогульках, распространяя вокруг весьма аппетитный запах жаркого. Которое, как известно, лучше сухпая.
Кулинаром Рут оказалась отменным. Слюнями жаркое не мазала, а побегала по двору, сорвала какую-то травку, пару корешков выкопала, перетерла это все в ладошках над хомячьей тушей – и запах стал еще соблазнительнее. На вкус мясо оказалось тоже очень ничего. В пять ртов хомяка мы захомячили очень быстро.
– Кое-кто вроде как может в пищу любую органику употреблять, включая древесные опилки, – проворчал Фыф, когда от ужина остались одни кости. – Так чем такое мясо точить, пошла б деревья погрызла, что ли. Они летом-то со-очные, пальчики оближешь.
