Мужчины не любят сильных женщин — кажется, именно это мамы до сих пор говорят своим дочерям. Арина не умеет быть слабой, робкой, покорной, и еще совсем недавно муж восхищался и гордился ею. Может быть, он просто устал от этой вечной дуэли, от жизни, похожей на ринг, на котором ты каждый день доказываешь себе, что умеешь не сдаваться? Но именно эта сила спасет Арину, когда ей будет грозить настоящая опасность. И именно нежелание снова отправиться в нокаут заставит ее мужа стать сильнее — чтобы научиться наконец принимать победы и поражения в любой схватке…
В этой части города было так безлюдно, так тихо и неподвижно, что все казалось нарисованным на старом грубом холсте любителем зловещих пейзажей. Не шумели машины, не шуршало в жухлой траве. Не слышно ничьих шагов. Мощные стволы старых деревьев, провожающих узкую аллею до самой реки, с трудом можно было разглядеть в темноте. Каменный забор старого парка слева, одинокий фонарь где-то впереди. Свет едва угадывался размытым пятном в листьях высоких тополей. Черные глазницы окон двухэтажных старых домов вдоль дороги казались бездонными дырами. Неоновая вывеска павильона, где днем торговали фруктами, почему-то не горела. Наверное, экономили, решила она. Сейчас все экономят.
Зачем она свернула сюда, на эту старую улицу? Как попала в этот заброшенный мир? Там, откуда она пришла, было светло и многолюдно. Но ей не нашлось места даже во дворе ее дома. Карусель, на которой она обычно просиживала до полуночи после каждого скандала с мужем, оказалась занята влюбленной парой. И скамейка под старой липой тоже была занята. Пришлось идти прочь со двора, потом с людной улицы, где гуляли, катались на роликах, смеялись, курили, пили пиво. Она шла долго, почти не замечая, куда идет. И вдруг очутилась здесь. В старом городе, где было тихо, безлюдно, пыльно и немного страшно.
Почему она здесь? Захотелось тишины, одиночества? Или просто ноги сами собой несли ее к реке? А туда зачем?
— А там, дорогая, ты когда-то стала женщиной, — с горечью прошептала Арина. — И ничуть об этом не пожалела.
Пожалела она много позже, когда вышла замуж за человека, с которым лишилась невинности. Очень сильно пожалела. Почти сразу. Он оказался выдающимся любовником, но довольно посредственным мужем. Его темперамент, нежность, терпимость и неутомимость, оказывается, ограничивались территорией постели. Стоило ему покинуть эту территорию, как он превращался в злого, неуравновешенного скота. Из-за него, из-за этого мерзавца, она и блуждала сейчас по городу в домашних тапочках. Не успела даже туфли надеть — муж летел на нее из кухни с занесенным для удара кулаком. Драться с ним она не хотела, потому и убежала.
— Самоуверенная сука! Наглая самоуверенная сука! — орал он ей в спину, пока она мчалась вниз по лестнице. — Провалиться бы тебе, гадина!
Она не боялась его. И запросто могла бы уложить на обе лопатки. А то и наподдать хорошенько. Она была сильной, спортивной. И хотя почти забросила спортзал, все еще сохранила замечательную форму. Пару недель назад, когда ее благоверный вознамерился в очередной раз поучить ее покорности, Арина швырнула его через себя с такой силой, что ему пришлось править спину у знакомого мануального терапевта.
И что отвратительно: его ничто не способно было научить обращаться с ней уважительно. Он будто верил, что, теряя с ним невинность, Арина потеряла и достоинство.
— Так не будет, — твердо сказала Арина, втирая мужу в поясницу согревающий бальзам. — Я не поддамся, Саш, не думай. Колотить ты меня не посмеешь. Для этих целей тебе надо было поискать другую.
— Мне другая не нужна. Я тебя люблю, — бубнил муж, уткнувшись носом в подушку.
— Так люби нормально! Без этих твоих штучек! Зачем?! Зачем тебе все это?!
— Ты меня так иногда бесишь, Аринка, — со вздохом признался муж и застонал, когда она сильно нажала на больное место. — Так иногда бесишь! Вот в постели у нас с тобой все идеально. Просто не могу представить, с кем бы мне еще так было хорошо, как с тобой. Но стоит выбраться из-под одеяла…
— Что во мне не так, Саша?
Арина осторожно перевернула мужа на спину, укутала толстым шерстяным пледом. Погладила его по гладковыбритому лицу. Провела ладонью по его голове. Она любила это лицо. Смуглое, с жесткой линией рта, карими глазами, по-мужски изящным носом. Когда эти глаза смотрели на нее с соседней подушки, они наполнялись нежностью, страстью, но как быстро все это исчезало, стоило Арине и Саше начать спорить.
Она повторила:
— Что во мне для тебя не так?
— Я не знаю. Я не могу разобраться, — слабым голосом отозвался он после паузы. — Может… Мне иногда кажется, что ты для меня слишком умная, что ли?! Мы с тобой иногда будто иностранцы! Будто говорим на разных языках! Язык тела нам с тобой понятен! И все! Потом начинается какая-то абракадабра!..
Абракадабра длилась уже почти десять лет.
Пять лет они встречались. Красиво все было! Очень красиво! Они не могли надышаться друг на друга, не могли друг другом насытиться. Им даже говорить друг с другом не было необходимости. Все казалось таким простым и понятным.
