- Не переживайте, - заметил Хэйли невозмутимым тоном. – Она сама научилась снимать артефакт.
Я уставилась на лорда с нескрываемым удивлением. Значит, он успел разморозиться и справиться с эффектом клея к тому моменту, когда я открывала браслет и боролась с моральной дилеммой – помогать или не помогать человеку, которому я не особенно доверяла. А ведь молчал все это время, даже виду не подавал!
- Да пожалуйста! Очень надо! Этот пыточный инструмент я больше никогда в жизни видеть не захочу!
Стоило провести рукой, сеть мгновенно отозвалась, не пришлось даже сосредотачиваться на знакомом блеске. Вот, раздался знакомый щелчок, металл разъехался, из цветочной вязи показалась застежка. Я расстегнула артефакт и с легким сожалением стянула его с запястья. Оказывается, рука успела привыкнуть к тяжести металла. Я почувствовала, что чего-то недостает, кожа казалась оголенной. Эффект сети пропал незаметно, я положила браслет на стол и вздохнула.
- Не переживай, - отмахнулся Хэйли. – Бывают вещи намного более красивые.
Он вдруг засунул руку в карман и что-то достал. Когда он раскрыл ладонь, я отшатнулась от удивления. Прекрасное кольцо блестело россыпью камней, его изящные плетения ни капли не походили на простенькую вязь артефакта привязки.
- Если это очередная подстава…
- Вион! – возмутилась мама. – Разве этому я тебя учила? Принимай подарки с достоинством.
Я тупо уставилась на Хэйли. Он мягко улыбался, ожидая моей реакции. Мама вдруг поднялась, резко подхватила Айну под локоть и заявила:
- Мрачно тут у вас. Хочется привести себя в порядок и отдохнуть. Бонацци, Ванесса, вы засиделись.
Лоренцо ухмыльнулся так ехидно, что даже я удивилась.
- Да-да, нам давно пора. Ну ты и хитрец, Хэйли. И помни, клан присматривает за Вион.
- Пойдем, нечего тут устраивать разборы полетов, - затараторила Кими. – Люди сами разберутся.
Я видела, как она расчувствовалась, старалась сдержать эмоции и не болтать лишнего, чтобы не испортить момент. Подхватив брата и Ванессу, она силой потащила их в коридор. Лоренцо на ходу оглянулся, помахал мне рукой, подмигнул, и вся троица растворилась в воздухе.
- Как же я от вас устала! – воскликнула Майя. – Пойду высплюсь. Если кто-то посмеет побеспокоить новостями о конце света, будете разбираться сами. Я не проснусь, так и знайте.
Она отсалютовала и вышла, предпочитая передвигаться по-человечески, без лишних прыжков в пространстве.
- Ну, и нам пора. Вион, завтра же утром позвонишь, - мама кивнула лорду Хэйли. – Проследите?
- Непременно, - усмехнулся тот.
Внезапно библиотека опустела. Мы остались вдвоем. Недолго думая, Хэйли просто сунул кольцо мне в ладонь и сказал:
- Сама же знаешь, я спрашивать не буду.
- С тебя станется, - пробубнила я, вконец ошарашенная происходящим.
Я не знала, как реагировать на такой поворот, но в глубине души была рада, что не пришлось лишний раз объясняться и разводить лирические беседы с заломом рук. В конце концов, мы – взрослые, упрямые, самоуверенные люди. Мы не можем себе позволить болтать о ерунде. Совершать ерунду с полной решительностью – совсем другое дело.
- Если подумать, в таком огромном замке осталось только двое, - заметил Хэйли. – Это жутко.
- Здесь и так от каждого шороха можно получить разрыв сердца! – воскликнула я. – Конечно, я понимаю, что недостаточно хороша для личного знакомства с двумя собаками самого лорда Бриана Хэйли. Но с учетом моих заслуг перед отечеством…
Хэйли застыл, не в силах сообразить, шучу я или действительно возмущена до глубины души. Я постаралась сохранить серьезное выражение лица, это стоило большого труда. Наконец, лорд покачал головой и с полной невозмутимостью ответил:
- Угораздило же связаться с женщиной, которая видит меня насквозь!
Не успела отшутиться, Хэйли рывком притянул меня поближе и щелкнул пальцами. Раздался знакомый треск, воздух подернулся темной дымкой. Тотчас старый замок опустел. В углу тихо гасли фонари, сквозь рассохшиеся рамы прорывался майский ветер, теплый и пряный. В этом старинном месте не осталось ни души. Только сквозняки гуляли по коридорам и гулко пели друг другу о былом величии магической эпохи, такой далекой, такой прекрасной и одновременно – жуткой до дрожи.
