Он уже не удивился, когда обнаружил, что «ведьма» решила сопроводить его до дверей аудитории. «Ну здесь она точно отвяжется», – подумал Анатоль и тут же понял, что Элина заранее разузнала, как проходят экзамены в театральный. «Все желающие могут наблюдать за творческим конкурсом».
– Слушай, – Анатоль поймал Элину за рукав ведьминского балахона. – Я был не прав. Зря обидел твоего кота. Больше не повторится.
Элина зыркнула на него из-под колпака и направилась к двери с табличкой «Балкон для зрителей».
Экзаменуемые по списку выходили на сцену и читали заготовленные фрагменты. Анатоль пытался рассмотреть балкон. Колпака и балахона «ведьмы» видно не было.
«Наверное, – подумал он, – ушла. Надоело ждать…»
– Анатоль Манчин. Монолог Кандиллини из пьесы «Большой костер».
Он сглотнул и вышел на авансцену. Столики приемной комиссии стояли совсем близко.
Анатоль чуть поклонился, выдержал микропаузу и начал:
– Высокий суд…
И почти сразу увидел Элину. Она сидела слева и гипнотизировала его. А может, и колдовала, потому что слова вдруг застряли в горле.
«Не может быть! – успокаивал себя Анатоль. – На каждом шагу детекторы. И папа наверняка ее проверил…»
Элина поняла, что он ее видит, тонко улыбнулась и приоткрыла молнию на сумке. Из нее немедленно высунулась наглая черная морда и тоже уставилась на Анатоля.
И тут он разозлился.
– …Некоторые только прикидываются людьми! – Слова пробили пробку в горле. – Это только мираж! Морок!
Анатоль перестал думать о роли. О блистательном Т-Отсе и классической постановке 48 года. Он думал только о наглой сволочи, которая приперлась в его дом, украла внимание его отца, а теперь заявилась, чтобы сорвать его экзамен.
– Так темный омут покрывает ловушку смертельного водоворота тонким льдом! Так тарантул маскирует ловчую сеть лепестками магнолии! Не дайте себя обмануть, господа судьи!
Он повернулся к Элине и говорил с ней.
– Какова бы ни была оболочка, черная суть всегда одинакова!
Монолог Великого Инквизитора вообще-то не очень длинный (частично поэтому Анатоль его и выбрал), но сейчас время повело себя странно. Оно спрессовалось и растянулось одновременно. Анатоль почувствовал, что устал. Потому что живет слишком долго. И половину своей жизни он посвятил очищению людского…
Нет, это все для судей – красивые и пышные слова.
Полжизни он защищал простых людей от злых и коварных ведьм. Искал, находил и предавал костру. И никто не знает, что ему было жалко каждую из этих тварей. Что он плачет у себя в келье после каждого приговора. И на казнях никогда не смотрит на огонь – только на ночное небо, куда улетают золотые искры.
– А теперь, господа судьи, вы примете верное решение. Потому что эту ношу нам с вами переложить не на кого…
Сначала Анатоль не понял, почему молчит.
Потом сообразил – монолог кончился.
Но все равно стоит тишина.
И на него смотрят две пары глаз. Только сейчас он заметил, что у Элины и кота глаза похожие – карие, с огромными зрачками.
Кто-то принялся аплодировать. Остальные подхватили. Члены приемной комиссии недовольно зашевелились – аплодисменты во время экзаменов вообще-то были запрещены, – но зрители не обратили внимания. Кто-то крикнул «Браво!». И даже «Бис!», что вообще выходило за рамки.
Но Анатоль был уже за сценой. Он припал к кулеру и жадно его опустошал.
На обратном пути Элина его не провожала. Или провожала – Анатоль мало что соображал. Он шел как будто по гулкому туннелю, куда почти не попадали звуки и образы из внешнего мира.
Дома лег на диван и тут же уснул.
Проснулся от стука в дверь.
– Входи, пап, – ответил он, не открывая глаз.
Но вошел кто-то другой.
– Было круто, – сказал он голосом Элины.
Анатоль проморгался. Элина была почти в человеческом виде, без колпака. Но в балахоне. И черный кот на плече.
– Спасибо, – сказал Анатоль и понял, что во рту до сих пор сухо.
– Я тут посмотрела разные постановки «Костра», – продолжила Элина. – Ты что-то свое придумал. Ни на кого не похоже. Все такие… пафосные. А у тебя… как на самом деле.
Анатоль пожал плечами.
– И еще, – сказала Элина, – я поняла, почему он так ее ненавидит. Ты тоже понял?
– В целом, – ответил Анатоль уклончиво.
– А вот ролики твои, – Элина скривила губы, – фигня полная. Ты там кого-то играешь.
«Ну вот не может она, чтобы не бесить!» – подумал Анатоль, но по-настоящему разозлиться не успел.
Кот вдруг соструился с плеча Элины и оказался на груди Анатоля. Прижмурился, привалился и принялся урчать. Элина ревниво засопела.
– Там суп остался, – сказала она, – будешь?
Кот среагировал первым.
Катрин позвонила за ужином.
– Может, я не буду включать видео, у нас тут люди? – вежливо спросила Элина в надежде, что Себастьен ее поддержит, но тот, наоборот, радостно согласился, и над столом возникла Катрин.
– Елена, – ахнула она, – как ты выглядишь?! Ты же была предупреждена о том, что в доме инспектора такого ранга твой внешний вид должен соответствовать текущему статусу.
– Рад тебя видеть, Катрин, – сказал Себастьен и помахал в камеру половником.
– Я имею честь разговаривать с тобой, – отчеканила Катрин и склонила голову с пышным начесом.
Себастьен поморщился.
