Рыськин услышал и воскликнул:
– Да, да! Вы правы! Ей надо скинуть с себя весь этот ужас! Ей надо творить!
– Что ей надо делать? – переспросил изумленный Стас.
– Творить! Малевать! Живописать! Разве вы не знаете, что влюбились в художницу с неуемным воображением и свободным полетом кисти?
– А ты мне ничего не говорила про свое увлечение! – укорил ее Стас с улыбкой. – Мне бы очень хотелось увидеть твои работы.
– За чем же дело стало? – спросил Рыськин. – Поезжайте к ней домой и любуйтесь.
– Да он пытается нас вытурить! – шепотом сказала Вероника Стасу. – То-то он так развопился.
В это время в квартире раздался телефонный звонок. Зоя подошла, сказала «алло», некоторое время слушала, потом положила трубку на место и торжественно сказала:
– Вероника, звонили твои соседи. Поздравляю, дорогая, тебя обокрали!
– Поздравляю?! – хором закричали все присутствующие.
– У тебя из дому вынесли все картины, – улыбаясь до ушей, сообщила Зоя.
– И тот жеваный банан, покрытый мелкой сыпью, который меня особенно нервировал? – уточнил Ося.
На его выпад, впрочем, никто не обратил никакого внимания. Вероника развела руками и растерянно спросила:
– Зоя, чему ты так радуешься?!
– Как – чему? Глупая! Уж теперь-то твои работы наверняка появятся в иллюстрированных журналах!
