Своё мясо я люблю больше, чем какое-либо другое, потому голову гурмана, предпочитающего пашину, я кромсал «Бритвой» быстро, но крайне внимательно. Непростое это дело – срубать с ноги чужие челюсти, одновременно глядеть по сторонам, стараясь не прозевать очередную атаку, и при этом стоять на месте как вкопанный. Потому что один неосторожный шаг в сторону – и собачьи зубы, застрявшие в моем бедре, покажутся сущей мелочью, недостойной внимания.
Мне еще ни разу не представился случай разочароваться в своем ноже. Обе челюсти безглазой собаки я смахнул с ноги в четыре удара. То, что осталось от нее, еще живое сползло с моей ноги, скребя когтями по штанине. Но радости мне легкая победа над врагом не доставила. Во первых, потому, что по ощущениям у меня в бедре застряло несколько зубов паскудной твари. Во-вторых, прямо на меня, распластавшись в полете, летела огромная черная собака с двумя кровавыми шариками в черепе вместо глаз.
Я уже видел однажды такую псину. Правда, в тот раз у меня в руках был пулемет, а не нож, и я решил проблему короткой очередью. Ведь достаточно послать две пули в самое уязвимое место на теле любой живой твари на земле – в глаза или в то место, где им положено быть, – и можно считать, что опасность миновала.
Но пулемета у меня не было, а применять автомат не имело смысла что против стаи безглазых собак, что против этого монстра, словно сошедшего со страниц «Собаки Баскервилей» и при этом увеличенного как минимум раза в полтора. Что за тварь? А хрен ее знает, в «Энциклопедии Зоны» про нее ни слова. Спецом для меня, что ль, кто-то из ученых сюрприз вырастил? Надо будет у академика Захарова спросить, если встретимся, конечно. Но, судя по идеальной сохранности мышц при полном отсутствии кожных покровов на теле кошмарной псины, вряд ли это мутант. Больше похоже на творение рук человеческих…
Ну вот опять, размышления черт-те о чем. Но это завсегда лучше, чем распространенные реакции большинства людей на опасность – ступор, доставшийся людям от примитивных предков, мол, мертвого не сожрут, или же паническое бегство хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от опасности, подставляя при этом врагу незащищенную спину. Ни то, ни другое не мой случай. Замершее тело с остекленевшими от ужаса глазами или, притормозив, скушают не спеша, или, не сбавляя скорости, сметут в ближайшую аномалию. А бежать просто некуда, ибо сзади в процессе очистки ноги от зловредной таксы я успел разглядеть краем глаза огромное черное пятно и легкий пылевой вихрь рядышком с тем пятном – два милых соседа, «гравиконцентрат» и «веселый призрак», оба очень неслабых размеров. Правда, за ними, похоже, уже чисто, и даже проход меж холмами виднеется, но легче до Пекина в позе снарка добраться, чем целым проскочить через практически соприкасающиеся аномалии таких размеров. Эх, а в центре почти невидимого вихря равномерно пульсирует сердце – артефакт «Живая вода», и весьма солидный. «Воду» таких размеров мне раньше видеть не доводилось.
Но это все в настоящий момент абсолютно бесполезная лирика, которая плескалась в моей голове как дерьмо в аквариуме в то время, как собака, размерами похожая на лошадь, стремительно сокращала расстояние между мною и своей пастью, сильно смахивающей на зубастый чемодан.
И что мне оставалось делать? Счет шел на доли секунды, и я, забыв о боли в прокушенном бедре, перенес вес тела на здоровую ногу, одновременно выставляя перед собой «Бритву»…
Удар был страшным. На ногах я устоял, но шаг назад пришлось сделать – иначе б я просто грохнулся навзничь, приземлившись головой точно в аномалию. А так я лишь почувствовал, словно меня кто-то схватил сзади за куртку и пока что не сильно, но настойчиво потянул на себя.
Мне не хотелось думать, кто это был – «гравиконцентрат» или «веселый призрак». Нельзя об этом думать, когда прямо перед твоим лицом нависла воняющая полуразложившимся мясом клыкастая пасть и хрипит, и рычит в бессильной ярости, силясь сомкнуть челюсти.
Но сделать это огромной собаке было не просто. Ее удар я принял, встречным движением по локоть всадив обе руки в разверстую пасть мутанта. Иного выхода у меня не было – только ударить навстречу, гася инерцию разбега собаки и при этом вонзая «Бритву» ей в нёбо.
Клинок моего ножа легко распахал плоть и глубоко воткнулся в кость. Предплечьем второй руки я в это время уперся в нижнюю челюсть монстра и изо всех сил раздирал сейчас его пасть. Хорошо, что рука попала не на клыки, а на передние резцовые зубы – пострадал лишь рукав куртки и кожа предплечья. В случае контакта с огромными клыками моя рука наверняка была бы распорота в лохмотья.
Я видел глаза мутанта в трех дециметрах от своего лица – кровавые шарики, похожие на брюшко сытого комара. Без зрачков, без мыслей, которые при желании можно разглядеть во взгляде даже самой глупой собаки…
У этой в глазах не было ничего кроме крови. И не хотела она ничего кроме крови и мяса.
Моего мяса.
