– Алё, ты кого активом обозначил?
Самый крупный из троицы повернулся к говорившему. Ясно было, что связываться ему не хотелось, но в то же время обвинение в сотрудничестве с администрацией тюрьмы смыть можно только кровью. Потому своим вопросом он давал возможность человеку у окна «съехать с темы». Хотя сделать это после сказанного было довольно сложно.
Но говоривший «съезжать» не собирался…
– В свайку себе алёкни, когда отливать пойдешь. Может, ответят, – посоветовал он качку. Вообще-то впрягаться в чужие разборы было не в его правилах, но порой, когда люди по беспределу ломали судьбы других людей, случалось, что он совершал необдуманные поступки. Правила-то его, как захотел, так и поменял…
Амбал двинул вперед буром, широко размахнувшись для сокрушающего удара.
– Получи, козлина! – выдохнул он, опуская кулак на то место, где говоривший лежал мгновение назад. Но мгновение – это в драке очень много. За это время можно, например, успеть ответить за «козлину» – и по правилам тюрьмы ответка за такие слова суровая. А человек на нарах по мере возможности жил по правилам того места, в котором находился, – если эти правила, конечно, совпадали с его правилами и их не надо было срочно менять.
Качок взвыл от боли – удар его кулака пришелся в прикрытую изношенным шерстяным одеялом стальную полосу, из которых были сварены нары. Но почти сразу вой перешел в сдавленный хрип. Беспредельщик согнулся, ухватился за промежность и в позе эмбриона сполз на пол. Оно и не может быть иначе после удара ногой, нанесенного насквозь, «с проносом», когда носок ботинка разрывает не только нежные оболочки тестикул, но и нижние отделы кишечника.
Но человек, нанесший удар, был милосерден. Наказанный не должен страдать больше, чем отмерил ему наказующий. Разрывы кишечника требуют немедленной операции, иначе пострадавшему придется умирать от перитонита долго и мучительно.
В средние века рыцари дарили побежденным укол в сердце, нанося его специальным кинжалом – мизерикордией, что в переводе и значит «милосердие». В наше время справедливый человек, лишенный кинжала или ножа, дарит поверженному врагу удар в горло.
Жесткая ладонь легла на бритый череп, скользнула вниз по лбу. Пальцы, согнутые в форме когтей, на две фаланги проникли во впадину между бровью и глазным яблоком. Есть боль, которую можно терпеть, гасить в себе, сжавшись на полу в комок. А есть боль нестерпимая…
