Я рванулся вперед и берцем зацепился за собственную кишку. Блин, не вовремя! Пнув болтающуюся осклизлую петлю, я сделал шаг, второй – и снова ударил. На вой, ибо ктулху сейчас выл раненым волком: будь ты хоть сам жук‑медведь, но получить в глаз ножом это тебе не хухры‑мухры. А я все‑таки, похоже, не промахнулся.
Тем не менее, щупальца живучего мутанта все‑таки облепили мою голову и шею. Я почувствовал, как тысячи, миллионы крошечных игл вонзились мне в кожу, пробили ее легко, как стилет протыкает тонкую бумагу, и принялись высасывать из меня жизнь. Известно, что при этом ктулху впрыскивает в жертву достаточно приличную дозу нейротоксина, дабы еда не дергалась, пока мутант превращает ее в высушенную мумию. Но я все равно продолжал вонзать нож – не в щупальца, а выше, туда, откуда они росли, чувствуя, как хлещет мне в лицо вонючая кровь мутанта, смешиваясь с моей кровью…
А потом вдруг все кончилось.
Я понял, что падаю куда‑то. Куда? Да по фигу в общем. Все мое тело охватила приятная безмятежность. Я мог пошевелиться… наверное. Но мне совершенно не хотелось этого делать. Зачем, когда тебе хорошо и совершенно все устраивает? Перед моими глазами колыхался плотный белый туман, из которого, по идее, вскоре должна была появиться лестница, ведущая вверх, где прохладно и скучно. Или вниз, где жарко и куча старых знакомых. А, может, все не так, как говорят на Большой земле, и погибшие воины на самом деле отправляются в Край Вечной войны, чтобы не бить баклуши в раю или аду, а и после смерти заниматься тем, что они умеют делать лучше всего…
Впрочем, в полной мере насладиться безмятежностью мне не дали. Из глубины тумана до меня доносился какой‑то невнятный шум. Я невольно прислушался – и понял, что слышу чьи‑то возбужденные голоса. Ангелы удивляются, как это меня к ним в рай приписали? Или черти готовятся к встрече, обсуждая, где взять котел повместительнее, чтоб разместить меня со всеми удобствами? А, может, за мной из Края Вечной войны в качестве группы сопровождения выслали толпу тех, кого я убил незадолго перед смертью? Приличная шайка получится, кстати, как бы не затоптали ненароком мою заблудшую душу…
А потом я разобрал слова – и настроение мое порядком испортилось. Неужто я все еще жив, и белый туман – это всего лишь нежелание моего мозга воспринимать окружающую информацию?
– Твою мать, пацаны, он реально Сармата завалил!
– Да не, не завалил, видишь – дергается ктулху. Может, сейчас регенерировать начнет.
– Какой регенерировать, вон у него мозги лезут оттуда, где раньше морда была! Это ему Снайпер всю башку ножом разворотил.
– А тот ему брюхо. Я, например, ни фига не пойму, где тут в этой куче кишки Снайпера, а где отрубленные им щупальца Сармата.
– Да блин, оно нам надо понимать‑то? Добить обоих, и дело с концом. Чтоб не мучались. Оба не жильцы, очевидно же.
– Логично.
Длинная автоматная очередь прогремела в тумане, который от резкого звука выстрелов начал помаленьку рассеиваться. Вот ведь, блин. Ни разу это не Чистилище, а все та же арена, будь она неладна вместе с Зоной, в которой находится.
– Ну всё, теперь Сармату точно крышка.
– Уверен?
– А не заметно? Поверь, с половиной магазина в башке даже ктулху гарантированно подыхает. Теперь надо бы и Снайперу помочь, чтоб не мучился. Для его же пользы. Ну‑ка, расступитесь, пацаны, а то мозги все штаны вам забрызгают…
– Стоять на!!!
Голос, прозвучавший над ареной, был молодым и звонким, такой не услышать ну никак не получится.
– Стоять сказал, мля!
Голоса вокруг меня глухо заворчали.
– Ты это, полегче, парень. Мы, конечно, в курсе, кто ты, но свои «мляканья» прибереги для «боргов».
– Это чтоб услышали. Вас по‑другому не пробьешь. А ну‑ка, отойдите.
– Не нукай, не запряг.
– Да ладно, отойди, видишь, ему зачем‑то этот труп нужен.
Сквозь белесую пелену я увидел, что надо мной наклонилась чья‑то тень. Сестра? Хорошо бы, а то мне, признаться, уже осточертели как эта Зона, так и все остальные, между которыми меня то и дело бросает злодейка‑судьба.
Но моим надеждам не суждено было сбыться.
– Он не труп, – решительно сообщил молодой голос. – И он не умрет.
– С какой это стати? – загудела толпа вокруг. – Казнь есть казнь, и согласно Закону свободы…
– Согласно Закону свободы этот человек должен был выйти на арену с тем оружием, что было при нем. Я лично присутствовал, когда его брали возле Нахаловки, и хорошо помню, что у него при себе было два ножа. Где второй нож? Почему его не дали приговоренному?
Вокруг меня разом повисла мертвая тишина.
– На фига однорукому два ножа? – неуверенно проговорил чей‑то голос. – Одного достаточно.
– А ты, Клим, по ходу собрался трактовать на свой лад Закон свободы? – осведомился молодой голос, который все больше и больше казался мне знакомым. Блин, где я мог его слышать?
– Да мне ваще по барабану, – съехал с темы невидимый Клим. – Делай что хочешь…
– И сделаю.
Послышалось шуршание, потом раздался щелчок открываемого замка.
– Охренеть! – хором выдохнула толпа. – Это же…
