Касси скривилась, прикрыв нос рукавом. Как же, помню лагерь ее группировки, где «всадники» были на положении господ среди рабов, пораженных радиацией и гниющих заживо. Ну и плюс богатый папа – владелец бара. Конечно, Касси отчаянная, опасная и коварная сволочь. Но, по ходу, все‑таки белоручка, привыкшая к комфорту. Что ж, никогда не поздно перевоспитаться, научившись чему‑то полезному, нужному и хорошему.
– Лезь в это дерьмо, – сказал я. – Да поживее.
– Зачем? – подняла она на меня свои двухсантиметровые ресницы, причем на нижних я разглядел крупные слезы.
– Вход в слив искать будем, – сказал я. – Надеюсь, он будет достаточно широким, чтобы мы в него пролезли.
– В слив???
– Ну да, – пожал я плечами. – Дорога к счастью обычно никогда не усыпана розами. Гораздо чаще это путь по колено в дерьме.
– Слушай, есть у тебя хоть что‑то человеческое? Мать, например?
– Вот про это – не надо, – мягко сказал я, направляя на девушку автомат. – Иди, а то сейчас в натуре ногу прострелю. Заколебала, блин.
Она и пошла в болото, повесив плечи еще ниже, отчего я ощутил себя еще большей сволочью. Ну и ладно. Я сволочь, Касси сволочь. По ходу, все мы в Зоне – они самые и есть. Синонимы слова «сталкер».
И опять я оказался прав. Глазастая «всадница» первой разглядела трубу, отлично замаскированную зарослями камыша и проржавевшим скелетом старого грузовика. Путь к ней занял минут десять – ноги по колено тонули в вязкой жиже, и выдирать «берцы» из грязи с каждым шагом становилось все труднее: когда грязь конкретно так налипает на обувь, возникает полное впечатление, что к каждой твоей ноге привязано по двухпудовой гире.
Но мы все‑таки преодолели нелегкий и вонючий путь, и теперь стояли перед трубой. Мощной такой, примерно с метр в диаметре – но увы, перегороженной решеткой. И, к сожалению, довольно надежной с виду, хотя проваренные стыки изрядно подъела ржавчина.
– И что делать будем? – спросила Касси, стряхивая с берцев налипшую грязь.
– Отрывать решетку, – ответил я, хотя не особо представлял, как это сделать…
А делать было надо, так как «всадница», обернувшись назад, побледнела как полотно.
Я посмотрел туда, куда она смотрела – и прикусил губу.
К нам, особо не скрываясь, направлялись два ктулху. Взрослых, матерых, таких же по габаритам, как тот урод, которого завалил нео – и который, в свою очередь, убил одного из самых страшных мутантов вселенной Кремля.
Гадать было нечего, нас вычислили. И отступать – некуда. Впереди болото, по которому ну никак не побежишь, позади – грёбаная решетка.
– Дай мне автомат, слышишь? – дрожащим голосом проговорила Касси.
Вместо ответа я снял один АК с плеча – и, резко засунув ствол между трубой и решеткой, надавил на приклад всем телом…
Без толку. Твою ж дивизию!!! Эх, как мне второй руки‑то не хватает, чтоб поудобнее ухватиться!
Я даванул со всей дури, и даже успел обрадоваться раздавшемуся треску…
Оказалось, радовался я рано. Треснул не ржавый сварочный шов, а цевье автомата.
– Блин, они уже близко…
Я бросил свои попытки оторвать решетку от трубы, сорвал с плеча «сто четвертый» и резко развернулся навстречу опасности.
Они и вправду были близко. Страшные порождения Зоны, растопырившие во все стороны свои щупальца, сейчас напоминающие формой чувствительные параболические антенны. Видно было, что ктулху в легком замешательстве, и сейчас пытаются разобраться, кто перед ними – сородич, или еда? Глядишь, не будь Касси, беда бы меня миновала, как в прошлый раз. Но сейчас девушка была в сознании, и ктулху прекрасно улавливали исходящие от нее эманации страха и запах пота, которые все теплокровные существа на земле обильно выделяют при сильном страхе. И уже понятно, что на этот раз прикрыть собой девушку не получится – все равно ктулху разнюхают обман, и прикончат обоих.
И потому когда чудовища были от меня метрах в пяти, я уже привычно положил цевье «сто четвертого» на предплечье правой руки, и нажал на спуск.
Обычно для того, чтобы убить атакующего ктулху, трем‑четырем сталкерам приходится одновременно выпустить в чудовище по полному магазину. В таком случае организм мутанта не успевает с регенерацией всех повреждений, механизм восстановления дает сбой, в результате чего ктулху дохнет от кровопотери, либо от фатального поражения нескольких жизненно важных органов. Бывает конечно, что кому‑то везет, и он с одного магазина валит это чудище. Но случается такое крайне редко.
И потому вполне естественно, что ни хрена у меня не вышло.
Ктулху, в которого я целился, задергался, когда в него ударила очередь… но продолжал идти. Я даже видел, как у твари моими пулями оторвало от морды два щупальца, как хлынула было – и тут же остановилась кровь…
Но ктулху эти потери были по барабану. Утер окровавленную морду лапой, как мужик, махнувший полстакана водки, крякнул – и пошел дальше. Не торопясь. Мол, куда ты денешься, друг любезный?
