Я остановился, спокойно скрестив руки на груди. Само собой, с виду спокойно, нервишки‑то пошаливали, а по телу разливалась легкая адреналиновая дрожь. Нужная штука, когда надо действовать. И совершенно бесполезная, когда любое действие равносильно смерти. Практически любое. А в голове билось: «Почему он называет меня «первым»? Что это значит?»
– Назови пароль, первый!
«Почему он называет меня первым? Почему…»
Твою ж душу! Когда мысль зацикливается в голове, как заезженная пластинка, значит, ты не думаешь. Ты боишься. И это хорошо. Если страх, дрожь эту адреналиновую, направить в верное русло, то мозг получит пинка не хуже, чем от самого мощного психостимулятора. Просто надо принять – да, я боюсь, как любое существо на планете, попавшее в фатальный переплет. Я боюсь, но мне плевать на это! Потому что я, мать его, сталкер!
– Назови пароль, первый. В противном случае через три секунды будет открыт огонь на поражение!
И тут неожиданно для себя я сделал шаг вперед, второй, третий, пока почти не уперся грудью в бешено вращающийся пулемет, готовый выплюнуть в меня водоворот раскаленного свинца. Да, конечно! Они принимают меня за того псевдо‑Снайпера, который с пробитой «Сталкером» башкой остался лежать на складе. Он же у них тут начальником охраны был. Твою ж дивизию, как я сразу‑то не догадался!
– Разуй глаза, биомасса тупая! – заорал я. – База захвачена врагом, все коды и пароли сброшены, двери и ворота автоматически открыты! А вы тут прохлаждаетесь, уроды тупорылые!
От моего напора клон нерешительно отступил на полшага, звякнув стальной лапой о бетонный пол. Неужто получилось?
– Назови пароль, первый, – уже с меньшим напором проговорил клон. – У меня инструкция…
– И у меня инструкция! – продолжал орать я, выплескивая скопившийся адреналин в морду клона, скрытую за бронестеклом. Не будь стекла, наверно, всю б рожу ему заплевал слюнями ярости. – Инструкция от самого Кречетова! Пугать меня вздумал, недоделок грёбаный? А ну бегом на ликвидацию прямой угрозы комплексу! Считаю до трех, и два уже было!
Ходячий танк дернулся, словно его током ударило – видимо, в мозгах клона происходила отчаянная борьба между инструкцией и объективной реальностью. И правда, ворота почему‑то открылись сами собой, команды из центра управления не поступают, а тут еще и прямое начальство орет как ненормальное…
– Выполнять, мля! Еще секунда, и в автоклав на переработку отправишься, амеба хренова, за неподчинение прямому приказу! – подлил я масла в вялый огонек сомнения, зреющий в недоразвитых мозгах клона.
Я понятия не имел, куда отправляют клонов, не оправдавших ожиданий – просто вспомнил, что делали с провинившимися собакоголовыми в параллельной вселенной. Это был блеф чистой воды – но, похоже, я попал в точку!
– Есть выполнять, первый! – рявкнул клон, наконец, приняв решение. – Восемьдесят шестой, за мной!
Я едва успел посторониться. Чтущий инструкции живой танк, и его напарник, по ходу, лишенный привилегии не только принимать решения, но и говорить, рванули с места словно застоявшиеся фенакодусы. Миг – и оба они, грохоча стальными лапами о бетон, скрылись за поворотом коридора.
Зашибись… Получилось!
Я стер рукавом со лба выступивший пот, после чего осмотрелся более основательно.
Итак, зал был заставлен автоклавами. Внутри полупрозрачных гробов лениво переливалось зеленоватое свечение, в котором угадывались контуры человеческих тел. Но человеческих ли? Сомневаюсь…
Дабы развеять сомнения, я прицелился в один из сложных замков, запирающих ближайший автоклав, и выстрелил пулей, предварительно поставив регулятор на минимальную мощность.
Замо́к словно скоростной «болгаркой» срезало. Сильная все‑таки штука «G‑3», жаль зарядов в ней не столько же, сколько в «калаше» патронов…
Подойдя к автоклаву, я закинул пушку Гаусса за спину, напрягся – и сбросил на бетонный пол тяжеленную крышку, которая, упав, разлетелась на тысячи осколков. Стало быть, эти гробы выполнены из толстенного стекла, причем не бронированного. Ладно, посмотрим, что за спящие красавицы в них почивать изволят.
Внутри автоклава, практически полностью заполненного зеленоватой, вязкой жидкостью, лежало тело. Предположительно все‑таки человеческое, но пока что не до конца сформированное. Нет, скелет взрослого человека был в наличии, и даже мышечный корсет на нем имелся. Но не весь. Примерно на три четверти. То, чего недоставало, находилось в зачаточном состоянии – недоразвитые мышечные волокна напоминали перекрученные веревки, им еще только предстояло налиться, стать крупнее и массивнее.
