В дверь стучали, упавшие патроны валялись на полу, ветхий стул, подпиравший облезлую ручку, готов был вот-вот развалиться от столь неделикатного воздействия на его спинку.
– Да встаю я, встаю, – недовольно прорычал я, хотя, по-хорошему, надо было бы поблагодарить стучавшего, избавившего меня от тяжелого сновидения.
В дверь, разумеется, ломился нетерпеливый Циркач.
Судя по синим кругам под глазами, парень всю ночь не спал, маялся переживаниями.
Это он, конечно, зря.
В походе к озеру Куписта усталость возьмет свое – хотя, может, на энтузиазме молодости парень и продержится.
– Извини, Снайпер, что разбудил, но ты сам сказал, что с рассветом выдвигаемся.
Я с сомнением посмотрел в крохотное окно, темное, как кишечник ктулху, – разве что над лесом розовело нечто, похожее на первые лучи солнца. А может, просто в ночи горело что-то, в Зоне подобное случается сплошь и рядом.
– Завтрак готов, как ты и заказывал, – быстро проговорил Циркач.
– Аргумент, – зевнул я, с трудом подавив желание послать юного сталкера на хрен и завалиться досыпать.
Но, с другой стороны, если тебя разбудили и уже пожрать приготовили, то тянуть резину смысла особого не имело – особенно если мы за день планировали дойти до бункера Захарова.
– Ладно, сейчас спущусь, – проворчал я – и захлопнул дверь перед носом Циркача.
Утренние процедуры времени заняли немного. Затянуть шнурки берцев, распущенные перед сном, плеснуть в лицо немного воды из фляги, проверить автомат – ну и готов, в общем, много ли сталкеру надо перед тем, как вновь пуститься во все тяжкие.
Зачем вот только – вопрос…
Хотя ответ на него давно известен.
Затем, что не тащит тебя, Снайпер, от иной жизни. Много раз пробовал ты порвать с этой зависимостью, имя которой Зона, – но, по ходу, это она скорее тебя порвет в лоскуты, нежели отпустит и позволит жить нормальной человеческой жизнью. Так что досылай патрон, сталкер, щелкай переводчиком огня вверх до упора и вали за порог комнаты, где тебя в очередной и решительный раз ждет новый немыслимый трындец, без которого ты жить не можешь. А что он ждет – это сто процентов: кто ищет себе приключений на нижнюю чакру, тот непременно их находит. Ибо в Зоне этого добра как дерьма за баней – сколько ни разгребай, а его только больше становится.
…На первом этаже в зале еще никого не было – кроме Циркача, разумеется. Понятное дело, нормальные люди в это время вовсю харю давят. Дернуло же меня сообщить этому юному дарованию насчет выхода с рассветом! Кто ж знал, что он это воспримет настолько буквально?
Молодой сталкер уже завтракал, с аппетитом наворачивая нечто длинное и жареное, лежавшее у него в тарелке. Напротив него находилась большая тарелка с омлетом и беконом, рядом стояла кружка с кофе. Понятно. Омлет – это, стало быть, тот самый завтрак, который я оговорил для себя в условиях контракта.
– Что точим? – поинтересовался я, садясь за стол напротив Циркача.
– Щупальца осьминога, – невнятно произнес сталкер – набитый рот не способствует совершенству дикции.
– Осьминога, значит, – сказал я, берясь за вилку.
То, что лежало в тарелке Циркача, несомненно, было похоже на жареные щупальца. Единственное, интересно, откуда это в Зоне вдруг взялся осьминог?
– Вкусно? – участливо спросил я.
– Потрясающе! – отозвался сталкер. – Попробуешь?
– Нет-нет, спасибо, – отказался я. – У меня аллергия на морепродукты.
– Многое теряешь, – улыбнулся Циркач набитой пастью. – Бесконечный сказал, что это он специально для меня приготовил. Чтобы я, так сказать, почувствовал вкус Зоны.
Я чуть кофе не подавился. Однако! У хозяина бара, оказывается, своеобразное чувство юмора. Хотя, может, оно сегодня сослужит мне неплохую службу. Попервоначалу употребление в пищу мяса мутантов вызывает у человека мощный гормональный выброс, провоцирующий эйфорию и прилив сил. Правда, через несколько часов после этого обычно наступает отходняк, от которого, по ощущениям, лучше было бы сдохнуть, чем терпеть такое. Но, по крайней мере, первые полдня Циркач точно не будет обузой.
Омлет мой слегка переливался фиолетовыми разводами, а бекон был слишком красным для свинины, но я не привередничал. Куры в Зоне несут обычно черные яйца, что снаружи, что внутри, поэтому если твой омлет не похож на вырезку из зомби, сгоревшего в «жаре», то, как говорится, скажи бармену спасибо. А бекон из квазимяса в этих местах обычное дело. Квази – это, по сути, та же свинья, только мутировавшая до монстра. Подумаешь, ерунда какая – ну мутировала хрюшка и мутировала, что ж теперь, ее совсем не есть после этого?
