Вре́менные болота – это когда ты идешь вроде бы по твердой земле, и вдруг она – раз! – и превращается в жидкую грязь, которая начинает тебя медленно засасывать. Страшная смерть, когда осознаёшь, что всё, вырваться не получится, – и осознавать это придется еще несколько часов, так как вре́менное болото любит посмаковать ужас жертвы. Питается им, сволочь аномальная. А на десерт оставляет человеческое тело, измученное предсмертными переживаниями и бесполезными криками о помощи. Бесполезными потому, что никто не полезет во вре́менное болото спасать несчастного – в своей полужидкой стадии аномалия засасывает любой биологический объект. А вот когда наестся эмоциями и мясом, вновь становится твердой землей – хоть ходи по ней, хоть на тракторе езди, почва и почва, такая же, как на километры вокруг…
Кречетов все это знал прекрасно, так как обладал феноменальной памятью. Ему не нужно было смотреть в КПК – карта Зоны давно отпечаталась у него в голове в мельчайших подробностях. Правда, лично бывать в этих местах не приходилось, но все в жизни когда-то случается в первый раз.
– Идем через Нахаловку, – бросил он через плечо. – Принять радиопротекторы из аптечки.
И, забросив в рот горсть таблеток, первым вошел в туман, который при приближении отряда вроде бы стал немного плотнее…
Судя по карте, территория садовых участков была не такой уж большой, с полкилометра пройти – и вот она, окраина Припяти. Короткий путь к цели, за которым раскинулась окраина поселка Янов, откуда уже видны крыши зданий второго микрорайона Припяти…
Но не всегда самый короткий путь оказывается на самом деле коротким…
Отряд шел сквозь туман, который понемногу стал рассеиваться.
И в нем стали угадываться фигуры людей…
Кто-то работал на огороде, ворочая землю мотыгой.
Другой колол дрова, беззвучно опуская топор на вертикально поставленное полено.
Женщина поливала землю из лейки.
Ребенок играл с плюшевым медведем, сидя на крыльце невзрачного летнего домика…
Умиротворяющая картина, от которой у Кречетова почему-то побежали мурашки по спине.
Он прекрасно знал, что людей здесь быть не может. Что при тех показаниях, которые сейчас выдавал счетчик Гейгера, любой человек, пробывший на этом проклятом месте три-четыре часа, по прошествии их просто ляжет на землю и начнет медленно умирать, харкая кровью и выплевывая собственные зубы…
Как бы ни были улучшены тела репликантов, Кречетов понимал: сейчас вся надежда на радиопротекторы последнего поколения, действующие очень быстро после приема… но не слишком долго. У отряда было минут двадцать от силы, чтобы пройти критически фонящий участок, и потому люди, спокойно работающие справа и слева от дороги, выглядели нелепо и довольно жутко.
– Вас здесь нет, – прошептал Кречетов, стараясь унять нервную дрожь в руках. – Здесь ничего нет, тут все давно снесено и похоронено. Вы просто призраки прошлого, порожденные отравленной почвой и болотными испарениями…
Однако призраки не спешили растворяться в тумане из-за того, что ученый сообщил им об их истинной сущности. Напротив, они отрывались от работы, поворачивали головы в сторону отряда и слегка приподнимали их, словно принюхиваясь. При этом их тусклые, мертвые глаза без зрачков начинали медленно разгораться, будто внутри голов этих фантомов кто-то постепенно выкручивал регулятор фонаря на полную мощность.
– Быстрее, командир, – проговорил Фыф ровным, безэмоциональным голосом. – Справа и слева чувствую усиление аномальной активности, а также общее повышение радиационного фона. Атаковать центры активности не могу, мой ментальный потенциал близок к нулю.
– Бегом! – скомандовал Кречетов, бросаясь вперед.
Но бежать оказалось не так-то просто…
Туман, стелющийся по разбитому асфальту, внезапно уплотнился, и выдирать из него ноги стало довольно тяжело, словно бежишь по колено в снегу… Причем было очевидно, что это работа призраков: их горящие взгляды сконцентрировались на дороге, а сами они, побросав орудия труда, медленно переставляя ноги, двинулись по направлению к группе…
Кречетов понял, что это конец. Убежать не получится, отбиваться особо нечем. Вряд ли на существа, обитающие в области столь высокого радиационного фона, каким-то образом подействуют пули. Кречетов, конечно, для успокоения совести дал пару очередей по ближайшему призраку – но пунктир, пробитый в груди фантома, затянулся за несколько секунд, словно ученый стрелял не в живой объект, а в зомби, слепленного из тумана…
Они и правда передвигались точно живые мертвецы – неторопливо перебирая ногами, повесив руки вдоль тела. Действительно, к чему напрягаться, когда жертвы завязли в радиоактивном тумане, словно мухи в паутине? Если у этих фантомов есть чувства, может, они сейчас даже удовольствие получают от столь удачных результатов их неспешной охоты.
– С приближением центров активности растет потенциальная угроза, – все таким же механическим голосом произнес Фыф. – Предполагаю, что в непосредственной близости с ними мы получим критическую норму поражения, называемую «смерть под лучом», против которой радиопротекторы бессильны.
