Я сразу понял, что сейчас будет, – разъяснения Греты о колоссальной энергии, заключенной в артефакте, как бы намекали на последствия, которые могут возникнуть, когда эта энергия высвободится. И когда щупальце наноспрута взметнулось вверх, я не только прикрыл глаза сгибом локтя, но и отвернулся.
И не зря.
Грохнуло сильно, а полыхнуло еще сильнее. Я этот жар спиной почувствовал, словно ее на миг в чан с расплавленной сталью опустили…
Но ощущение было мгновенным, поэтому, похоже, ни одежда, ни кожа не пострадали.
Я открыл глаза и обернулся…
Дом, который чудовище оплело своими щупальцами, медленно оседал, окутываясь при этом пыльной серой тучей. А монстра, послужившего причиной разрушения здания, больше не было. Лишь слабо шевелящиеся ошметки черной субстанции были разбросаны по земле тут и там.
И они не просто шевелились.
Они ползли друг к другу довольно быстро!
Впрочем, таких было немного. Безжизненных, превратившихся в куски расплавленного металла – гораздо больше. Но и тех, что сейчас шустро устремились друг к другу, оказалось достаточно для того, чтобы из воссоединившихся частей уничтоженного монстра метрах в пятнадцати от меня начало формироваться нечто похожее на человеческую фигуру…
Я оглянулся.
Все члены отряда Кречетова держались за глаза. Арина и Рут вообще упали на землю – их била заметная дрожь. Фыф покачивался, словно сомнамбула. Кречетов стоял на коленях, уперев лоб в разбитый асфальт, и тихо стонал. Состояние остальных, включая Бесконечного и Циркача, было не лучше.
А между тем неподалеку от них из выживших фрагментов наноботов уже сформировалась человеческая фигура, карикатурно напоминающая академика Захарова. В белом халате, с его прической, неестественно синими глазами – и двумя черными клинками, выглядывающими из рукавов халата. Видимо, травмированная взрывом логика этого создания не придумала ничего более эффективного, чем превратить свои руки в подобия средневековых мечей.
– Снайпер-р-р… – прошипел наномонстр, делая шаг ко мне. – Я был совер-р-ршенством… А ты… Ты опять все испор-р-ртил…
– Ага, – сказал я, доставая из ножен свою старую «Бритву», которая легла в руку удобнее, чем новая, сгоревшая в эпицентре взрыва. – И сейчас я очень постараюсь испортить все окончательно.
Тварь уже бежала ко мне, занеся вверх свои клинки довольно устрашающего вида. И я в первую секунду усомнился, что у меня получится справиться с колонией наноботов – пусть изрядно потрепанной взрывом, но все еще функционирующей. Но тут у меня в памяти всплыли слова Фыфа: «Оно хоть и механическое, но построено по алгоритмам живого существа со своим мозговым и нервным центрами»…
И тогда я ринулся навстречу монстру, прямо под его клинки – и когда между мной и псевдо-Захаровым оставалось всего пара метров, прыгнул вперед, в свою очередь занося над головой «Бритву»…
Не только при огневом контакте существует понятие «мертвой зоны». В ближнем бою клинковым оружием оно тоже имеет место быть. И если знать, как применить относительно короткий нож против длинной сабли, вполне можно попробовать выиграть этот бой, резко сократив расстояние между собой и противником.
Что я и сделал.
Нано-Захаров точно не ожидал, что я брошусь прямо под его мечи, и потому немного замешкался – понятное дело, странно это, когда жертва сама мчится под твой удар. А когда он понял, к чему дело идет, было уже поздно – я пулей влетел в «мертвую зону», где работать мечами уже невозможно, при этом едва не протаранив лбом голову псевдоакадемика.
Но моей целью был не рукопашный бой, да и вряд ли удар головой или кулаком мог причинить ущерб такому чудовищу. И потому я ударил «Бритвой» сверху вниз, словно дрова колол, рассекая жуткую фигуру от макушки до паха.
И «Бритва» не подвела!
Псевдо-Захаров вздрогнул – и начал распадаться надвое, стремительно теряя человеческие очертания. Правда, при этом из горла чудовища вырвались невнятные слова, смысл которых я все-таки смог разобрать:
– Ты обещал… что мы больше никогда не увидимся…
– Обещал, – согласился я. – Но человеку, а не чудовищу, в которое он превратился.
Видимо, мой удар и правда рассек какие-то нервные центры, наскоро собранные колонией наноботов для создания хоть какой-то функционирующей модели. А после того, как я их уничтожил, энергии для поддержания связей между микроскопическими роботами у колонии уже не хватило…
В результате уродливая копия академика Захарова просто осыпалась вниз, превратившись в кучу безжизненной черной пыли…
Я же повернулся к своим спутникам и членам группы Кречетова, которые постепенно приходили в себя.
Профессор первым очнулся от шока. Поднялся на ноги, руками, трясущимися от стресса и нетерпения, сорвал с головы окровавленный стальной венок и швырнул в кучу черной пыли, оставшейся от Захарова.
– Благодарю, Снайпер, – произнес он. – Ты в очередной раз спас и меня, и мой отряд, и, пожалуй, всех остальных людей на этой планете.
– Мне не привыкать, – хмыкнул я. – Рад видеть всех вас – если это вы, конечно.
