– Понимаешь, приятель, мы из верхнего дозора. По нужде пришлось приземлиться, если тебя оскорбляет наш вид, то мы улетаем. Спасибо за гостеприимство, передай нижайший поклон мамаше племени…
Бред какой-то, решил Ростик, но остановиться было мудрено. Помог Ким, он рявкнул из кабины:
– Рост, кончай трепаться, все равно он тебя не понимает. Уходим.
С этим все было в порядке, Ким головы не терял. Ростик последний раз кивнул двару, улыбнулся ему изо всех сил, подлез под лодку и уселся прямехонько за пилотские рычаги. Ким его предупредил:
– Только не вздумай мне помогать.
– Я не самоубийца, – ответил Ростик.
А Ким тем временем поднял лодку в воздух, покачался, словно пробуя силы, из стороны в сторону, а потом рванул носом вверх.
Двар что-то заорал. Ким усмехнулся:
– Ишь, только сейчас понял, что мы его одурачили.
Словно в ответ на эту реплику сзади ударила пушка. Зелено-серый шнур прошел всего в метре от лодки. Ким кинул лодку в сторону, потом резко, каким-то невероятным винтом скакнул за ствол соседнего дерева. Все, теперь с того места, где стоял их незадачливый собеседник, выстрелить по ним было невозможно.
Ветки пихт ударили по кабине, по лапам, на которых висели блины. Лодка задрожала, Винторук сзади зарычал, но все кончилось благополучно. Словно из темной воды, они вынырнули из леса, и на них сразу накатил солнечный, полдневный свет.
Недолго думая, Ким подтянул лодку на два-три десятка метров повыше леса и рванул на юго-восток, к заливу.
– Здорово ты стартовал, – с уважением произнес Ростик. – Губиски так не смогли бы.
– Ну, ты тоже не зря свое седалище продавливал всю дорогу, – отозвался Ким. – Как ты ему насчет облегчения и про мамашу племени!
– Если кому-нибудь в городе расскажешь, я тебя…
– Нет, это необходимо рассказать, – бодро ответил Ким. Так бодро, что Ростик чуть было не купился. Наконец он понял и возмутился:
– Ким, я серьезно!
– Успокойся, заметано. – Ким повернулся и улыбнулся так, что стало ясно, на этот раз он обещает. – Но я тебе это запомню. И когда придет пора, напомню. Так и знай – ты мой должник.
Как Ростику ни хотелось этого признавать, он знал, что за меньшую цену не откупиться. Поэтому согласился:
– Согласен, должник.
Внезапно Винторук зарычал. И сразу стало ясно, в чем дело. Ким заголосил:
– Рост, пошел к пушке – пурпурные!
Ростик рванул было в стеклянную кабинку, но не успел даже угнездиться на сиденье, как погасло солнце. И сразу стало спокойнее, сразу видимость упала до сотни метров. Он даже не успел понять, с какой, собственно, стороны ему следует ждать атаки. Это было здорово. Даже Ким, подумав, оповестил:
– Везет же нам сегодня… Всегда бы так!
Он сменил курс на девяносто градусов, потащился вдоль берега залива, если Ростик правильно понимал ситуацию. Чтобы выяснить это, он спустился и сел в пилотское кресло.
– Ты чего?
– А чтобы они нас окончательно потеряли, если вздумают идти прежним курсом.
Разумно. Через четверть часа Ким снова повернул к морю. Едва они поняли, что внизу деревья кончились и началась вода, Ким направился по гирокомпасу к Одессе.
Работа стала спокойной, монотонной, размеренной. Никто особенно не напрягался – ни Винторук, ни Ким. Да и хватит уже, они сегодня немало повидали, немало перепробовали, немало выяснили. Даже устали. Почему-то Ростик был уверен, что завтра весь день Винторук будет лежать под солнышком у моря и требовать у кашеваров еды. А если они ему невзначай откажут, наестся корешков у реки или будет весь день ловить рыбу, жуя ее от нетерпения прямо сырой.
– Ты о чем думаешь? – спросил Ким.
– О том, что губиски, которые собирают дань, с того корабля. И это объясняет, как они ставят змеев, – отозвался Ростик лениво. – Сажают змея с веревкой на летающую лодку, поднимают, заводя вперед, и отпускают. Прежде чем змей упадет в море, его подхватывает ветер, он взлетает и начинает тянуть корабль.
– Может быть, только уж очень мудреный трюк получается.
– Не мудреней, чем взлет с палубы авианосца.
– Пожалуй, – признал Ким. Потом продолжил: – А я вот думаю, уж не столкнулся ли Фарид с такой ватагой губисков? И не уделали ли его именно губиски, а не летающие червяки?
– Нет, – мерно ответил Ростик. – Пурпурные лодку раньше нас обиходили бы, и по высшему разряду. А мы ее нашли неразграбленной. Да и оторванная корма, сам понимаешь, не след от пурпурных пушек.
– Тоже верно.
Ночь висела над Полдневьем как тихий, мирный колокол. Они ползли под ним, как букашки по бесконечному темному столу. И все-таки ползли, несмотря на весь их авантюризм, они выкарабкались, ушли от противника и возвращались к своим.
Больше они не разговаривали до самого города. Но оба любовались спокойными огоньками колонии, которая стала их убежищем, и отражениями в спокойной морской воде.
В Боловск о событиях, конечно, в краткой форме, доложили утром следующего дня. Так уж получилось, что отправляли грузовик вяленой рыбы, и возникла оказия для послания. А вечером на гравилете, который приволок топливо для машины Кима и кое-что еще, прилетел Дондик.
