– Нет, никто этот металл не плавил. Не забывай, он биологического, так сказать, происхождения.
– Согласен, – кивнул пилот. – Сплавом это не очень-то и назовешь.
– И в тканях моллюсков полно металла. Количественные анализы делать еще труднее, чем качественные, сами понимаете, но я думаю, что из тонны этой массы, – Пестель кивнул на коричневую мешанину поодаль Ростика, – можно получать по десять-двенадцать килограммов металла. Представляете, эти вот желтые ракушки содержат в своих тканях столько полезных веществ, что не всякая руда с ними сравнится.
– И их число практически бесконечно, потому что они могут расти из года в год, – проговорил старшина.
– Да, как всякая живность, это возобновляемый ресурс. А сам металл, – биолог сделал широкий жест, – в море его – неограниченное количество. Ракушки умеют улавливать его из воды и превращать в химические соединения своего тела.
Внезапно в темноте, с той стороны, откуда они только что пришли, раздался шум. Ростик даже не взял автомат в руки. Потому что догадался, что происходит.
Дверь в зал широко распахнулась, и в лабораторию ввалилось человек десять из охраны города. Впереди всех в распахнутом кителе оказался капитан Дондик.
– Что у вас тут происходит? – потребовал он. Но одновременно в его голосе слышались и нотки облегчения.
– Все нормально, капитан, – отозвался старшина. – Хотя и не совсем спокойно.
Капитан подошел к ребятам, осмотрел их с ощутимым подозрением, словно видел неизвестно кого, сел на стул рядом с Пестелем, потом оглянулся на солдатиков, которые пришли с ним и никуда, похоже, не собирались уходить. По крайней мере, не сразу.
– Рассказывайте.
Ростик нехотя и очень коротко, в две фразы, рассказал, что произошло. Пестель слушал его с большой заинтересованностью.
– Говоришь, втроем почувствовали? – спросил он.
– Мне так показалось, – отозвался Ростик.
– И это могло за ним, – капитан кивнул на биолога, – охотиться?
Молчание оказалось самым красноречивым подтверждением. Пестель, который очень удивился поднятой суматохе, поежился.
– М-да, – промычал один из солдатиков, – мне бы такое чутье. Пошли, ребята, обойдем посты еще раз, может, кто-то из наших тоже заметил.
Ростик почему-то с грустью подумал, что он для этих ребят уже не «наш». А может быть, это и правильно, ему же меньше объяснять, когда придется отдавать приказы.
– Ладно, – кивнул капитан то ли солдатам, то ли продолжая какой-то свой внутренний монолог, и обратился к Пестелю: – У тебя что?
Пестель толково, уже без особых восторгов доложил о своих открытиях. Капитан только сквозь зубы воздух втянул.
– Молодец. Была бы Государственная премия, я бы тебя… Как добывать этот металл из самих ракушек?
– Из моллюсков? Очень просто, как из простой руды. Правда, я плохо представляю себе плавильную печь, но…
– Тебе и необязательно. У нас для этого есть Казаринов. Все, ребята, пошли работать. Все равно рассвет уже скоро.
Капитан, конечно, был прав. Если уж поднялся в городе такой переполох, то лучше использовать его для работы.
Подняв на полтора часа раньше срока поваров, капитан приказал им готовить завтрак, потом быстро и решительно, хотя раньше этим не занимался, собрал экипажи трех лодок и выслал их в море, едва включилось солнце. Задание было простым – собрать как можно больше моллюсков для попытки выплавлять из них металл. Как из руды.
Работы оказалось много, потому что капитану хотелось получить результат как можно быстрее. И в общем, ребята, навалившись, обернулись в рекордные сроки. Уже к обеду того же дня вернулись две лодки, набитые раковинами под завязку, а часам к трем – и третья, которая ходила дальше всех.
Почти в половине раковин оказались металлические градины, примерно в каждой двадцатой, как признался Пестель, оказалось по две штуки, а очень редко встречалось три или даже больше, но в таком случае они были не очень большими. Всю добычу, чтобы не устраивать испытание для обоняния, выгрузили за городом, у холмов, зайдя туда по речке, из которой выше по течению на пару километров брали пресную воду и где Казаринов получил приказ устроить испытательную плавильную печь.
Здесь вонь была не страшна для тех жителей Одессы, которые не участвовали напрямую в новом проекте. А иногда запах становился просто нестерпимым, особенно когда часть моллюсков вместо того, чтобы высыхать, вдруг стала подгнивать снизу. Пестель, как общепризнанное светило не только биологии, но и медицины, как-то признался Ростику, что его вызывали уже на четыре случая, когда от запаха работавшим над печью ребятам становилось плохо. Девушки почему-то это неудобство переносили спокойнее.
