Пинегин подозрительно посмотрел на меня, но я послала ответный взгляд, полный искренности и наивности. Затем он надолго задумался, только желваки на скулах заходили. Пускай. А пока суд да дело, я вытащила зеркальце и поправила причёску. Удовлетворившись осмотром, я обратилась к директору:
– Так что делать будем, Игорь Леонидович?
Он засопел, почесал нос и спросил:
– А можно ещё раз протестировать их?
– Только если весь коллектив, – уточнила я.
– Согласен, – выдавил из себя Пинегин.
– Сегодня, – добавила я. – Вы уже грамотные. Я вам всё оставлю, вы заполните бланки самостоятельно и привезёте их в «Бастион». Знаете такой бизнес-центр?
– Да, – удивился директор.
– Вот. Я там буду до восьми вечера. В офисе номер 412. Если у меня к этому времени не будет бумаг, я пишу отчёт с резко отрицательными выводами.
С этими словами я вытащила папку с болванками, положила их перед Пинегиным и распрощалась к обоюдному удовольствию…
У меня было немного свободного времени, и я с удовольствием прогулялась по Летнему саду, благо погода позволяла. Деревья ещё зеленели, лишь кое-где появилась жёлтая листва. Я выбрала уединённую скамейку и предалась ничегонеделанию. Порхали по саду последние бабочки. Где-то поодаль играл саксофонист. Играл неплохо, но только что-то ужасно тоскливое. Инструмент буквально плакал навзрыд в его руках. Я стала было погружаться в пучину меланхолии, но вовремя взяла себя в руки и пошла к машине.
В «Бастионе» меня поджидал в приёмной Витя Чистяков, он же Клещ.
– Здрасьте, – широко заулыбался он при моем появлении. – А я уже вот значит, здесь.
– Я рада, – ответила я и, поздоровавшись с ним и Леночкой, прошла в свой кабинет.
Витя просочился следом. С ходу оседлал полюбившийся стул и спросил:
– Ну как? Что сегодня делать будем?
– Разговаривать.
И мы действительно проговорили с ним полтора часа. Витя оказался достаточно словоохотлив, а кроме того, явно проникся ко мне симпатией. Это был и плюс и минус. Хотя больше плюс. Результаты тестов меня вполне удовлетворили, просто надо было уточнить некоторые позиции.
Я слушала, как он рассказывает о своём детстве, юности, о службе в армии и окончательно укрепилась в своих выводах. Нормальный парень, социально развитый, без каких-либо патологий, он бы и сейчас мог адаптироваться в обществе.
– Ну что, Витя, – стала заканчивать я нашу беседу. – Могу сказать одно. Я буду рекомендовать тебя на повышение. У тебя есть задатки. Но я отмечу и другое. Как ты сам понимаешь, одного желания и способностей руководить людьми мало.
– Ха, – осклабился Витя. – А это на что?
И он потряс в воздухе кулаками.
– Нет, я имею в виду знания. Подумай над этим. Было бы здорово, чтобы ты всё-таки закончил хотя бы десятилетку.
– Школу? – поморщился парень.
– Да, вечернюю школу. Это было бы для тебя необычайно полезно. Я бы не говорила этого, если бы у тебя не было способностей.
– Да надо мной же смеяться будут.
– И ты вместе с ними посмейся. Они и отстанут.
– Вы чо, серьёзно? – набычился Витя. – Вы это Циклопу скажете?
– Да, я буду рекомендовать отправить тебя доучиваться. Но мне бы не хотелось делать это без твоего согласия.
– Ну, блин, дела! – зачесал он в затылке. – А я бы смог потом в радиотехнический поступить?
– Пожалуйста, – ответила я. – Получишь аттестат и учись на вечернем, или заочном. Без отрыва, так сказать, от «производства».
Витя подумал-подумал, а потом решился:
– Эх, была не была! Один раз живём! Пишите: согласен.
Я так и поступила…
…«Бывший безбашенный отморозок» вновь всю встречу отмалчивался. Так что у меня получилось сплошное говорение, и никакого слушания. Но добилась-таки ответных реакций. Если вначале он демонстративно игнорировал мои вопросы, то под конец стал отвечать. Междометиями, скупо, но отвечать. И даже лицевые мышцы расслабил.
А когда наш сеанс закончился, он выдавил из себя целую фразу:
– Ну, я пошёл?
…В приёмной меня дожидался референт Сериков.
– Добрый вечер, Валерия Михайловна! – с этими словами он поднялся из кресла и протянул мне папку. – Вот то, что вы просили! Повторные анализы, так сказать.
И нагловато усмехнулся, глядя мне в глаза.
Я никак не прореагировала на этот выпад, лишь рассеянно произнесла:
– Ах, да-да, спасибо, вы свободны!
Он стушевался, хотел было огрызнуться, но я уже повернулась к Леночке, чтобы обсудить с ней очередные кандидатуры на понедельник. Так что Серикову ничего иного не оставалось, как тихо испариться.
День был не из самых тяжёлых, но в подземный паркинг я спускалась, выжатая словно лимон. Как хорошо, что ласточка поджидала меня, блестя свежевымытыми боками. А когда знакомый охранник, открывая шлагбаум, приветливо козырнул, я подумала, что мне начинает нравиться сибаритский образ жизни. Ну, или почти сибаритский (ещё бы не работать)…
