Она вовсе не собиралась об этом спрашивать. Опять внезапно вспыхнули среди разумных, заранее выстроенных рассуждений сумасшедшие мысли и толкнули на неожиданные поступки.
Филипп удивился, а может, растерялся, застигнутый врасплох.
— Я? А я-то тут…
Он собирался произнести «причем» — здесь не могло быть сомнений! — но вдруг остановился, не стараясь больше казаться безразличным и спокойным, и признался:
— Я бы не хотел, чтобы ты уезжала.
Ника внимательно следила за его губами, пока он говорил, стараясь и одновременно боясь отыскать хоть намек на неискренность, усмешку или презрительную ухмылку. Нет, его слова были откровенны и честны. Так может, за долгими разговорами и трудными размышлениями она просто ждала момента, когда, наконец, услышит их? И тогда все ее бесконечные сомнения развеются в прах. А его губы…
Она, незаметно для себя, медленно потянулась к ним, и тут стремления обоих, похоже, совпали.
И в тот день Ника больше не вспоминала ни о певце, ни о предложенной работе, ни о зовущей к вершинам громкой славе. Выходит, никакая она не экстравагантная, сногсшибательная супер-девица, мечтающая покорить весь мир и затмить своими неизбывными талантами даже солнце. Нет, она тихая, верная, домашняя девочка, без сожаления меняющая блестящую, умопомрачительную карьеру на обыкновенную любовь.
Входная дверь хлопнула так, что стекла задрожали, словно пронесся ураган. Но сотрясшее квартиру стихийное бедствие оказалось не явлением природы, а старшей сестрой.
Лада ворвалась в комнату.
— Скотина! Ничтожество! Ненавижу!
Ника уставилась удивленно. Конечно, столь красочные эпитеты она не приняла на свой счет, но ей еще никогда не приходилось видеть сестру в такой ярости.
— Что случилось?
— Ничего! — прошипела Лада и неожиданно громко и четко прибавила: — Урод!
То, что все определения, которые зло выкрикивала сестра, относились к лицу мужского пола, уже выяснилось. Но к кому именно? И Ника решилась уточнить.
— Кто?
— Миша — урод! Ненавижу! — и сестра вдруг всхлипнула раз, потом другой и, не сдержавшись, разревелась. — А я, идиотка, раскатала губу, обрадовалась! Думала, наконец-то нашла парня — лучше не бывает. Ха! — выкрикнула с презрительной насмешкой сквозь слезы, схватила с кровати подушку и со всей силы швырнула ее в стену. — Ну надо же, какая скотина! — подвела итог.
Ника в полнейшем замешательстве следила за Ладой.
— Я бежала, торопилась, мечтала: вот будет сюрприз! И сюрприз вышел на славу!
Ника попыталась что-то сказать, открыла рот, но сумела произнести лишь несколько коротких бессмысленных звуков и, отчаявшись, снова сомкнула губы.
— Поднимаюсь я по лестнице, — Лада не нуждалась в дополнительных наводящих вопросах, слова сами рвались с языка, трудно было сдержать клокотание чувств, — и вижу очаровательную картину. Эта скотина стоит у своей квартиры в обнимку с какой-то девицей. Она прямо впилась в него, и они вот-вот ввалятся в дверь.
Похоже, Лада в красках представила то, что сама же описывала сейчас сестре, ее губы задрожали и сжались в тонкую, резкую черту.
— Вот дрянь! Времени не теряет! Пока меня нет, он приводит к себе других.
— Почему ты сразу так решила? — воскликнула Ника с легким напором. — Мало ли что могло быть!
В ответ на ее замечания Лада лишь презрительно усмехнулась.
— Угу! Она — его давняя знакомая. Пришла сама. Он ее не звал и встречаться с ней не собирался. Я уже эту версию слыхала. «Ты не понимаешь! Я не ожидал! Она сама на мне повисла!»
Лада сопровождала свои слова выразительными жестами и дурацкими гримасами, стараясь представить предложенные ей объяснения в самом идиотском виде, но Ника не отступила. Она пыталась не столько защитить симпатичного ей Мишку, сколько успокоить и обнадежить сестру.
— Может, и так!
— Конечно! — вскричала Лада. — Он, бедный, растерялся, испугался и потому не смог отказать. Поддался порыву! — она в сердцах плюнула и вдруг совершенно переменилась, растерянно и удивленно спросила у самой себя: — Зачем же он мне плел, что любит меня? Он меня любит, однако, в мое отсутствие времени зря не теряет. Что он подразумевал под этими словами? Может, я дура? Может, я действительно не понимаю?
Лада в раздумье опустилась на кровать. Ника ничем не могла ей помочь в разгадывании смысла, казалось бы, такой немудреной и бесхитростной фразы, по собственному опыту зная: нет ничего более бесконечного и безнадежного, чем данное мероприятие.
Конечно, можно сказать еще что-нибудь, типа: «Не переживай! Все наладиться!», но зачем лишний раз сотрясать воздух бессмысленными, бесполезными словами, которые вызовут разве только раздражение да насмешку. Лада выговорилась, выревелась, накричалась и теперь, выдохшись, обрела способность неторопливо поразмышлять, собраться с мыслями, и тогда, наверняка, случившееся не покажется ей столь беспросветным и страшным.
— Пойду, приготовлю что-нибудь поесть, — сообщила Ника и удалилась.
Обычно, так поступала сестра, когда не знала, как себя вести, что предпринять, сказать и сделать.
При упоминании о еде неподвижная Лада встрепенулась.
