Сам принц смотрелся в черном костюме гораздо лучше меня, впрочем на него что не одень будет неотразим, как и его папаша. Честно? Мне жаль Рановера. Но, себя мне жаль куда больше. Если я не уберу Лиоссо с дороги то рано или поздно он уберет меня, ну и Нитрэса за одно, а там дойдет и до племянника. Какая же клоака, все-таки, эта политика.
-Готова? - взглянул на меня Люциан.
-А ты? - подходя к нему и вкладывая ладонь в протянутую руку, задала я встречный вопрос.
-Не уверен, но нас это не спасет.
Мы вышли в коридор и направились в малую обеденную. Я мысленно считала шаги. Шаги до победы. Шаги до кровавого трона. Шаги до повторного убийства темно-эльфийской династии. Кто бы мог подумать, что обычный человек, слабая женщина, два раза подряд убьет высокородных благородных эльфов. Я уж точно не способна была бы поверить в подобную глупость.
Рановер скривился при виде нас в дверях. Его ублюдок и ненавистная человечка. О да, я не питаю иллюзий в наших отношениях. Хотя и не спорю, Рановер хотел бы унизить меня не только, как врага, но и как женщину светлого эльфа. А унижение у мужчин любой расы никогда не блещут оригинальностью. Он бы затащил меня в койку, а потом дал понять Нитрэсу и всем остальным, какой “подвиг” совершил. И при других обстоятельствах я возможно даже не сопротивлялась бы. Досадить Лэадонису я тоже не прочь.
Вот только, Рановер для меня не мужчина, он никогда им не был, а став императором окончательно потерял такую возможность. Тут уже дело не в постельных подвигах. Это политика. А в ней побеждает тот, кто готов идти по трупам, а не по головам. Эльфы могут быть жестокими, но кровожадность удел людей. Людей с планеты Земля.
-Госпожа Нитрэс, я думал Вы торопитесь домой - какой железобетонный намек.
-Принц попросил остаться меня, хотя бы на обед - такой же железобетонный ответ.
-А Вы всегда следуете просьбам принца? - открыла рот сестра Рановера.
-Ваше Высочество, когда Так просят нельзя отказываться - улыбнулась я и присела на стул рядом с Люцианом.
Принесли первую перемену блюд. Люциан неуверенно глянул на меня. Я смело отправила ложку с горячим бульоном в рот. Люциан последовал моему примеру. Молодец. Судя по противоядию, этот яд действует не так, как другие. Они не почувствую недомогания до самой смерти. Просто в одну секунду перестанут дышать. Интересно, сколько такое чудо стоит? И даст ли мне еще Алек. У меня есть куча кандидатов, которые обязаны отведать эту прелесть.
Минута… Другая… И вот! Глаза Рановера стекленеют, а следом и принцесса обмякает на своем стуле. В обеденную заходит Тиата. Взмах рукой, зал накрывает купол безмолвия. Теперь никто не услышит, что здесь происходит.
-Уже все? - неверяще смотрит на мертвого отца Люциан.
-А ты как думал, мальчик? Усилий требует жизнь, а умирать легко - подходит к нему Тиата.
-И что теперь? - кажется, у Люциана шок.
Он невольно подвигается ко мне, я успокаивающе глажу его по плечу. Осталось еще чуть-чуть.
-Дай мне руку - доставая тонкую иглу просит Тиата.
-Зачем? - прищуривает глаза Люциан.
-Мне нужна живая кровь императорского наследника - терпеливо объясняет Тиата.
-Зачем - повторяет вопрос Люциан.
-Мальчик, а как иначе я подниму твоего отца? И как иначе он напишет, что ты его прямой наследник?
-Саломея…
-Так надо. Поверь - целую я слегка дрогнувшую ладонь принца и позволяю Тиате уколоть ему палец иглой.
-Вот так-то лучше - усмехается Тиата.
Она встает над телом Рановера и втыкает окровавленную иглу ему в лоб. Тело бьется в конвульсиях. Да уж, а это мерзко, когда из трупа делают зомби.
-Поднимись! - тело покорно встает.
-Пиши! - и Тиата кладет на стол бумагу и перо.
Она диктует Рановеру, а тот покорно пишет. Ставит свою размашистую подпись. я встаю и тоже подхожу к ним, забираю перо из еще теплых пальцев и подписываюсь. Бумага вспыхивает и перестает быть обычной. Теперь ее невозможно уничтожить. Это последняя воля императора, заверенная представителем другого государства. Все оказалось так просто, что даже скучно.
Тиата вытаскивает иглу и тело Рановера, как подкошенное падает на пол. Люциан оказывается рядом со мной. Обнимает и целует. Но не так, как бы это сделал мужчина. Его объятия нежные, а легкий поцелуй в щеку невинен. Он, возможно, не счастлив, но чувствует себя отомщенным. А я все же рада, что избавила его от убийцы. Вот только его врагом были не Рановер или Клодианна. Люциана пыталась убить кузина. Точнее сестра.
Как я это поняла? И когда? Минуту назад, когда увидела лицо Тиаты. На ее щеке на мгновение проступила метка должницы и тут же погасла. В ту секунду, когда Тиата, казалось бы незаметно метнула кончик иглы в тело принцессы.
Целью был Рановер и его ближайшие родственники мужского пола. Тиата выполнила все условия сделки. Она убила Рановера, а Люциан перестал быть просто родственником, он стал наследником. Видимо, изменение статуса принца сыграло решающую роль. Поэтому метка должника колебалась и слава всем Богам этого мира, что не проявилась. Не сомневаюсь, что Тиата прибила была мальчика и я не стала бы ей помехой.