-Мама - и снова поток соплей со слюнями, сквозь которые удалось понять только, что малец очень соскучился по имени, которым его только мама звала.
Что ж, героиней я была, адвокатом тоже числилась, женой эльфа и не абы какого успела отметиться, также была и остаюсь главой Гильдии Законников, недавно стала близким другом Темного Императора, а еще вступила в должность (неясную для меня и откровенно странную) Хранительницы Призраков. В общем, непростая я смертная.
Так, что не осилю профессию Матери?
Пфф… Не смешите мои тапочки!
У меня все всегда получается (блеф и откровенное вранье). А матерью все же придется стать, хотя бы в память о дурной сестрице. Не хочу, чтобы мою кровь и плоть воспитал кто-то другой по своему образу и подобию. Лучше уж я сама ребенка испорчу.
Глава 21.
У пятисот женщин спросили, чей поцелуй слаще: мужа или любовника.
Триста ответили, что мужа, а двести - что любовника. Ни одна не ответила: “Не знаю”.
-Саломея, ты же понимаешь, что совершаешь глупость.
Я покивала и вообще сделала вид, что слушаю увещевания своего венценосного мужа. Мы в эту увлекательную игру не первый месяц играемся. Нитрэс пытается строить из себя человека (крайне неубедительно), а я изображаю заинтересованность в его попытках.
Кстати, о попытках, начались они почти сразу, как муженек лишился в свободном доступе сына. Прискакал на белом жеребце, даже свиту по дороге потерял и начал с того, что испортил мою дверь. А она, между прочим, обошлась мне в баснословную сумму. Заказывала я дверку у лучшего мастера по дереву, и делали ее из натурального красного дуба (ну или из чего-то очень этот дуб, с моей исторической родины, напоминающий). Расстроилась я не на шутку. У меня очень ранимая и нежная душа, при этом она настолько ранимая, насколько моя злоба неподъемная. В общем, горевала я сильно, так сильно, что даже Остров проникся. Впрочем, в последнее время я начиная подозревать, что Остров у меня немножко фашист по отношению к отдельно взятому эльфу.
Короче говоря, Нитрэса засосала, только не опасная трясина, как у Никулина в песне, а шкура, на которой он в тот момент стоял, в моем кабинете и орал, точно оглашенный. Позже выяснилось, что засосало его не в шкуру, а в пол и причем капитально. Пришлось вежливо просить, громко и с душой Остров избавить меня от присутствия мужа на рабочем месте. Остров, конечно, освободил дебошира, но дня через два, за которые я много интересного узнала о себе и о людях в целом. Думаю, не выполни мою слезную просьбу Остров на утро третьего дня, я бы Нитрэса просто прибила бы.
Но, это все цветочки. Ягодки начались позже, когда Лэадонис осознал, что сына ему не вернут, как и половую свободу для создания кучки других наследников. Да еще и Дима порадовал, когда я все-таки позволила безутешному папочки встретиться с мальчиком.
Сделала я это не из жалости, а потому, что у мужчин память короткая. Как престолонаследник, ребенок будет всегда важен, но как любимое дитя способен обесценится, если не позволять отцу видеться с подрастающим отпрыском, родитель может остыть. А так… Я держала Лэадониса, простите за грубую формулировку, за яйца и при этом умудрялась их еще и щекотать.
Так вот, мальчик при виде папы растрогался и вообще вел себя, как девочка, то есть, лез к Нитрэсу на колени и игрался с папашиной косицей… Ладно, признаю я немножко ревновала, а что? На тот момент мы уже пару месяцев были вместе и нет ничего удивительного, что я привязалась к ребенку. Но, не это главное. Когда Нитрэс стал заверять сына, что заберет его от плохой тети (даже думать не хочу, кого он имел ввиду), Дима папе решительно заявил, что без мамы он никуда не поедет и вообще, он счастлив, жаль только, что с папой теперь нечасто видеться.
Был бы у меня фотоаппарат, запечатлела бы физиономию Лэадониса, когда до него дошли слова пацана. Такого облома, его Императорское величество никак не ожидало и оттого покер фэйс у него не вышло изобразить. У меня, правда, тоже, торжествующую лыбу за километр и без бинокля было видно. Я пока их свидание проходило скромно стояла сторонке, так сказать была зрителем спектакля в первых рядах.
При сыне муженек выражать свои эмоции по этому поводу не решился, но стоило ребенку уйти за ручку с нянькой, Лэадонис в очередной раз попытался испортить мое имущество. Не вышло, пригрозила ему Островом.
Вообще, наши с ним отношения в последнее время становились все хуже и хуже. Такое чувство, что мы оба задались целью извести друг друга и единственное, что не дает нам этого сделать - чертов брак. Нас заставляют смириться. Но, вместо этого бунт усиливается.