Балкон уже был полон гостей, когда мы вышли из коридора. Аристократы образовали широкий круг, оставив в центре вполне достаточно места для поединка. Многие перешёптывались, делая ставки, кто-то просто молча наблюдал, а некоторые дамы демонстративно отворачивались, делая вид, что подобное зрелище не для них. Но я заметил, как они всё же украдкой бросают любопытные взгляды на происходящее, явно не желая упустить ни малейшей детали. Все же это еще одна тема, которую они могут обсуждать между собой.
В центре круга уже стоял мой противник — молодой граф Нелидов, как подсказал мне Ярослав, а то я даже не знал кто это. Он был высок, статен, его движения выдавали в нём опытного фехтовальщика. Мой противник уже избавился от парадного мундира и сейчас разминал запястье, легко и грациозно вращая меч в руке. В его глазах читалось спокойствие, но я видел, что он явно сильно недооценивал меня, как-никак я еще толком не успел прославиться в высшем свете и я, откровенно говоря, не выгляжу матерым головорезом. А это, как известно, самая грубая ошибка, которую можно совершить перед поединком.
Ярослав Левински, исполняя роль моего секунданта, подошёл ко мне, держа в руках два одинаковых церемониальных меча. Он проверял их одним движением руки, словно взвешивая на ладони.
— Одинаковые, — сказал он, махнув мечом в воздухе. — Никаких сюрпризов.
Я кивнул, принимая клинок из его рук. В этом вопросе я ему полностью доверял, так как со своим образом жизни любитель закрученных усов явно был частым участником дуэлей.
Меч был тяжелее, чем выглядел, но это было даже к лучшему. Я знал, как обращаться с таким оружием. Дядя Эдвард обучал меня с самого детства, так что я был подкован и в этом искусстве. А ведь когда-то я жаловался на него из-за чрезмерных, на мой взгляд, нагрузок, теперь же это все пригодилось.
Мы с Нелидовым заняли свои позиции в центре круга. Воздух вокруг нас казался напряжённым, как перед грозой. Толпа замолкла, ожидая начала поединка. В этот момент я почувствовал лёгкий бодрящий холодок по спине, но это было не от страха. Скорее, от предвкушения.
Я любил такие моменты — когда всё вокруг замирает, и остаёшься только ты и твой противник. Ранее я ощущал такое лишь в судебном заседании, перед оглашением судьей решения, когда будет ясно, чьи аргументы и доказательства были сильнее. Тогда я был ограничен мастерством слова. Но сейчас… Этот мир явно мне нравился больше.
— Начали! — раздался громкий голос, и поединок начался.
Нелидов сразу же пошёл в атаку. Его движения были быстрыми и точными, как у опытного фехтовальщика. Он явно рассчитывал на быструю победу, надеясь, что я не смогу выдержать его натиск. Но я не собирался уступать так легко. Каждое моё движение было выверено до мелочей, каждый шаг — продуман заранее. Я не делал лишних жестов, не тратил силы на показные манёвры для того, чтобы порадовать публику. Только защита, только концентрация на бое.
Дядя Эдвард всегда говорил: «Настоящий фехтовальщик не тот, кто умеет атаковать. Настоящий мастер клинка — это тот, кто умеет защищаться и выжидает момент». И я полностью следовал этому принципу. Нелидов атаковал, но я блокировал каждый его удар с такой лёгкостью, что это начинало раздражать молодого аристократа. Его удары становились всё быстрее, но каждый раз мой клинок был там, где нужно. Я видел, как его лицо постепенно меняется — от уверенности к лёгкому раздражению, а затем к растущей ярости.
Он явно не ожидал, что я смогу так долго выдерживать его натиск. Но я знал, что время работает на меня. Нелидов был слишком уверен в себе, слишком полагался на свою скорость и технику. Но я был готов к этому. Я ждал, когда он сделает ошибку — достаточно лишь одной.
И он её сделал.
Когда его быстрая победа не удалась, Нелидов перешёл к грязным приёмам. Сначала он якобы случайно поскользнулся, создавая неудобную для меня позицию. Его клинок был направлен под углом, который мог бы заставить меня потерять равновесие, но я легко уклонился, не дав ему и тени шанса. Затем он попытался использовать блик фонарей, отраженный от начищенного лезвия, направив его прямо в мои глаза. Это был старый как мир трюк, слишком очевидный, чтобы сработать. Я слегка отклонился в сторону, и его попытка ослепить меня провалилась.
Но Нелидов не сдавался. Он совершил выпад с разворота, используя свою скорость, и, попутно, попытался зацепить меня ногой, надеясь выбить меня из равновесия. Это был рискованный приём, но я был готов к нему. Как ученик одного из лучших фехтовальщиков, которых мне только довелось видеть, я знал, что делать.
Я ушёл от его подсечки, сделав шаг в сторону, и тут же провёл обманный выпад, заставив аристократа потерять равновесие. Нелидов на мгновение замер, не ожидая такой реакции, и этого мгновения мне хватило — ведь мгновения в бою подобны вечности, если правильно ими воспользоваться. Я нанес скользящий удар по его запястью, использовав всю свою скорость и точность. Меч моего противника выскользнул из руки и с глухим стуком упал на мраморный пол балкона, вместе с несколькими каплями крови.
