- Абсолютно. Я ебал всех, кто был согласен, без разбора. Даже трахнул бы малодушную альфу. В тот момент у меня снесло тормоза. Мы были молоды. Но я всё равно понимал, что он мой муж и я люблю его, даже такой блядью, каким он стал, - печально опустив глаза, ТиДжей продолжил. – Как ты понимаешь, меня мало что держало дома, и я ушёл на службу. Вот тогда Фабиан переменился. Он перестал гулять, умолял меня вернуться, обещал сжечь все мосты, нарожать мне детей, только чтобы я остался жив. Я смотрел на его слёзы равнодушно, не показывая ни единой эмоции, а в душе всё рвалось на части. Тем не менее, меня определили в Израиль, дома я был всего три раза в год. Запаха на Фабиане не было никакого. Он не изменял, и я ему поверил. Когда же я отправился в Афганистан, Фаби решил, что поедет со мной. Он был в Пакистане, это не очень-то далеко и там относительно спокойно. Трей родился в Кветте. Мужа-омегу и сына армейского капрала никто бы не тронул. Они там были в безопасности, пока на границе не взлетел на мине гуманитарный грузовик. Фабиан первым же рейсом из Карачи улетел домой, забрав Трейя. Я служил ещё чуть больше года, а потом был ранен.
Закари взял его армейский жетон, проведя пальцем по гравировке. На жетоне значилось только имя мистера Би, должность и присвоенный номер.
- Я не хочу задавать тебе очередной личный вопрос, понимая, что ты можешь отказаться на него отвечать, но меня распирает.
- Ты хочешь услышать историю до конца? – догадался ТиДжей.
- Да.
- После моего возвращения я побывал в бессчётных кабинетах мозгоправов, терапевтов, травматологов, потому что у меня был множественный перелом грудино-ключичного сустава, - в доказательство мужчина повернулся и показал шрам. – Меня признали пригодным к службе в федеральном агентстве. Про банду «Кукол» ты, наверное, знаешь? – Зак кивнул. – Фабиан просто повёлся на сказки Дина Томаса. – Мистер Би вздохнул. – Если бы я знал, что он таскает с собой Трейя, я бы сам его подстрелил. После Пакистана он стал неуправляемым. Я находил утешение в работе и сыне, а он в любовниках. Мы не мешали друг другу. Я тоже стал спать с левыми людьми, и мы бы разбежались, если бы не мальчишка, - альфа горько усмехнулся. – Тот день я помню досконально.
- Не надо, - остановил его юноша, - я вижу, что тебе тяжело, не рассказывай.
- Но ты ведь хочешь услышать это от меня? – Зак кивнул. – А я хочу тебе рассказать. – Мистер Би улыбнулся. – Не буду пересказывать всего, скажу лишь, что когда увидел труп Фабиана, не так и удивился. Но зажимающийся Трей, трясущийся в руках этого говнюка – это было ужасно. Рука тогда стала неметь, мне говорили, что это психосоматическое и с собой надо бороться, но я замер, смотря на сына. Этот ублюдок даже не испытал сочувствия к моему мальчику, он лишь надменно улыбался, хотя знал, что вряд ли уйдёт живым оттуда. Решил взять с собой как можно больше народа. Трей умер быстро. Я успел сказать ему, что люблю, но до сих пор не уверен, услышал ли он меня.
- Почему?
- Дело в том, что у него был врождённый кохлеоневрит. Он не слышал, был глухим на оба уха. Я носитель. Когда мы с Фабианом это узнали, то пришли к выводу, что детей у нас больше не будет. Хоть глухоту прогнозировали лишь на тридцать процентов, Трейю просто не повезло. Я винил себя долго, пока не увидел, что мой мальчик улыбается, он жил, как все дети, и ему врождённый дефект не был помехой. Тогда я успокоился, но обрекать ещё одно своё дитя не хотел, и Фаби сказал, что если он нагуляет от кого-нибудь, я ему самолично обрежу все детородные полосы. Обещание он сдержал.
- ТиДжей, Трей умел читать по губам?
- Да.
- Он же смотрел на тебя, да?
- Да. Он надеялся, что папа спасёт его, - тяжко вздохнув, мужчина сел, сгорбившись.
- Он услышал тебя. Не мог не понять твоих слов. Я понимаю, что ты себя винишь, но что ты мог в той ситуации?
- Подстрелить Шантрье раньше, чем он убил моего ребёнка. И с рукой мог бы совладать.
Закари тоже сел, положил ладони на широкие плечи и ненавязчиво стал их массировать. Он хотел успокоить любимого, водя носом по коротким тёмным волосам, пока тот позволял ласки. Зак обнял мужчину, поцеловав его сперва в ухо, а потом в шею.
- Это было мне наказанием за грехи.
- О чём ты?
Альфа мягко отстранил омегу от себя. Его серо-зелёные глаза сейчас были темны.
- Я мало кому рассказывал, но смерть моего сына не была случайной. Я знаю, что Бог наказал меня.
- ТиДжей, ты...
