– Послушай, малыш. Мы все продаём своё тело. Все. И я и ты и миллионы людей во всем мире. Только не отдельно взятую часть, как проститутки, и целиком без остатка. Ты ебашишь целыми днями на автомойке – это то место где должно находиться твоё тело? Твоё тело хочет скакать вокруг чужих машин за косарь в смену? Твоё тело хочет вставать по утрам и мёрзнуть в боксах? Твое тело может похвастаться тем, что ты его водишь туда, куда хочешь, а не куда приходится?
– Нет. Но это…
– Это ровным счётом всё то же самое. Только мораль не нарушена, а так – одинаковая проституция. Ты не принадлежишь себе, хотя и кажется что ты свободен. Вернись в свою деревню, и будешь там вкалывать, только за меньшие деньги. Или бухать. Ты не свободен. Ты. Не. Свободен. И я не свободна. Но я найду себе мужа, которого хоть и не буду страстно любить, но с которым у меня появятся перспективы. И не придется продавать моё тело супермаркету за двадцать тысяч в месяц, где каждый дебил считает своим долгом сообщить мне как он на меня дрочит.
Наташа подошла к парню вплотную и совершенно неожиданно слегка приобняла.
– Ты такой хорошенький! – столь резкий переход не дал Максу опомниться и хоть как среагировать. Он продолжал стоять со всё тем же офигевшим выражением лица, с которым секунду назад выслушивал гневную тираду. – Тебе бабу найти как нефиг делать. Конечно, не рассчитывай на умную – такая с тобой не свяжется. Но симпотную дурочку вполне. В твоём возрасте не слишком важно с кем пар выпускать. А если станешь на ноги, добьёшься чего-нибудь в жизни, сможешь любую захомутать.
На этой оптимистичной ноте рыжеволосая сука резко сорвалась с места и убежала в подсобку. Макс не обернулся за ней, а тупо глазел на оставленную тележку с коробками полными шоколадок.
«Она права. Я ничтожество. И продаюсь на автомойке за косарь в день».
Сдерживая слёзы, Максим направился в алкогольный отдел и взял бутылку дешевой водки. Водка привела в бурный восторг тощего долговязого кассира, как абориген бусами, увешанного фанатской символикой группы «Алиса». Нимало не стесняясь толпы покупателей, он заревел басом, в высшей степени несоответствующим его хрупкой комплекции:
– Ааааа! Максик! Водовку тащишь! – они обменялись рукопожатиями. – Что отмечаешь?
– Ничё. – «Слава богу, слёзы высохли. Как баба, ей-богу!» – Устал, замёрз. Решил тяпнуть перед сном.
– Слууууушай… Пакетик надо?
– Знаешь, что нет. – Макс принялся укладывать покупки в рюкзак.
– Я должен спросить, работа такая… Короче, Макс, я через пятнадцать минут сдамся и буду свободен как ветер. У меня уже пиво пробито. Давай вместе забухаем, а то в одиночку скучно.
«Тааак… С кассиром из «Персоны» я ещё не бухал» – вяло пронеслось в голове, и Макс кивнул:
– Не вопрос. Подожду тебя на улице.
***
Обещанное синоптиками потепление наступило с запозданием в два дня. В субботу Адил носился по автомойке как угорелый, хвастаясь что скоро день рождения и ему исполнится четырнадцать лет.
– Я получу паспорт! И буду тыкать его всем придуркам, которые обзывают меня чуркой!
Амина, немолодая женщина-администратор, родом из Северной Осетии, лениво потянулась и вышла из-за администраторской стойки.
– Гражданин ты или не гражданин, для скинов наша мойка все равно не будет белой. – печально вздохнула она и потопала в туалет.
Толстый любитель шансона Сашка Воробьев по кличке Круг, выполз из комнаты отдыха в бокс на очередной перекур. Он был заспан и помят – дождь лил с ночи и останавливаться не собирался.
– Хоть бы на химчистку кто заехал. – зевнул Сашка почёсывая пузо. – В кармане голяк.
Макс дремал в комнатке для посетителей, ровно посапывая под приглушенные звуки телевизора. Ему мерещились горы золотых слитков и чемоданы денег. И Наташа, чьи волосы тоже были из чистого золота, призывно постанывала, запуская свою руку под платье: «Иди ко мне. Купи меня. Возьми меня прямо сейчас!»
– Эй! – Адил бесцеремонно растолкал приятеля и сунул ему в руку бутылку холодного пива. – Сашка зовёт бухать.
– А ты чего одет? – «Блин, на самом интересном». Макс сонно и с отвращением посмотрел на пиво, но отказываться не стал и жадно приложился к горлышку.
Адил сменил старые вещи, в которых обычно моет машины, на уличную одежду.
– Домой пойду, ловить тут нечего.
– Блин… Мы же нажремся, даже на Амину не посмотрим.
– Да ты вообще бухать начал! Когда только пришел сюда, казался таким славным. – Мальчик расстегнул куртку и плюхнулся в кресло, озабоченно рассматривая приятеля.
– А ты не подноси! Умничает он!
– А мне то что? Я по возрасту везде на подхвате, взрослые бесятся когда начинаю с ними спорить. Но у тебя свои мозги должны быть. Почему ты начал пить?
– Хм… – Максим посмотрел на Адила, затем на пиво, затем на телевизор. Достал из-под дивана пепельницу и закурил.
– Ты чего! В клиентской нельзя курить! – возмутился мальчик, но Макс отмахнулся.
