Закон о победителе (закон о выборах)
Побеждает не тот, кто лучше играет, и даже не тот, кто подводит итоги, а тот, кто устанавливает правила игры после подведения итогов.
Первый закон об отмазках
Ложь не должна быть всегда убедительной, но неопровержимой обязательно.
Второй закон об отмазках
Никакой конкретики.
Третий закон об отмазках
Капризами памяти можно объяснить все на свете.
Первое правило критики
Ругать легче, чем хвалить. Ругань может быть неаргументированной, а похвала нет.
Второе правило критики
Никогда не сознавайся, что тебе нравится. Это может говорить о твоем плохом вкусе.
Ругай все подряд. Это говорит о твоем утонченном вкусе.
Третье правило критики
Не аргументируй свою критику. Иначе может завязаться дискуссия. Отсутствие аргументов – это отсутствие оппонентов.
Первое правило аргументации
Универсальный аргумент при отсутствии других доводов: «А ты, вообще, кто такой?»
Второе правило аргументации
В любой момент дискуссии безотносительно темы спросить: «Ну, а дважды два – четыре? Вот, а что же ты тогда споришь?»
Третье правило аргументации
Любой довод звучит убедительнее, если его предварить словами: «Еще древние говорили…».
Четвертое правило аргументации
Самые серьезные доводы против чего-либо приводит обычно тот, кто это что-либо никогда не пробовал.
Правило определения правды
Ложь чаще всего эмоциональна. Воздействуя на эмоции, она усыпляет разум. Эмоции искажают даже правду. Эмоциональная правда – это не ложь, но и не совсем правда.
«Взлетный курс 180, выход правым, на Приморское».
«А можно левым?»
«Тогда взлетный 179, выход левым».
Это я немного поторговался с диспетчером. Очень уж не хотелось тратить лишние три-четыре минуты. Да и не лишние они вовсе, если учесть, что сегодня еще три раза нужно будет смотаться сюда из Одессы. Взлетный режим, и после короткого разбега отрываемся от травы аэродрома МВЛ Киллия. МВЛ означает местные – не путать с международными – воздушные линии. Сейчас левым доворотом – и вдоль Дуная в сторону моря. Конечно, левым разворотом здесь тесновато будет. Дунай, а вместе с ним и государственная граница СССР подходят почти вплотную к аэродрому. Поэтому режим двигателя максимальный. Даже на слух ощущается, как мотору тяжело. А когда мотор на самолете всего один, то и кожей ощущаешь все его проблемы. И нет лучшей мелодии, чем этот 110-децибельный привычный рев мотора. И нет лучшей опоры, чем этот звук, который скорее не слышишь, а чувствуешь. Пятьдесят метров – убираю закрылки в три приема. «Сейчас тебе станет полегче», – это я мотору. Рука ложится на сектор газа, и смотрю на бортовые часы. Еще есть время. Секундная стрелка только касается отметки 12, заканчивая свой третий круг и третью минуту нашего полета… И в это момент звук мотора проваливается.
Исчезает.
Оглушает тишина.
Обостренно понимаешь, что небо не есть нормальная среда обитания даже для нас, «человеков летающих». Остановившийся двигатель останавливает время. В такой оглушительной и вязкой тишине невыносимо дышать.
«Господи! Что же делать?» – с тяжелым выдохом вырывается из груди.
«Ну и что? И надо было тебе выторговывать у диспетчера выход левым после взлета. Взлетел бы, как положено. Выход правым. Дольше на три минуты, но справа вон поля дороги, выбирай не хочу, где пристроиться без двигателя. А теперь что делать будешь?»
