Богдан чемпион мира. Он осуществил свою мечту, но остался без сердца. Уходя, Герда забрала его с собой. Она замужем, счастлива и даже родила ребёнка. Но всё ли так радужно, как выглядит, на первый взгляд? Возможно, семейная идиллия всего лишь картинка, а её жизнь уже давно похожа на ад? Он встречает её случайно. В клинике, спустя четыре года после расставания. Она больна и нуждается в помощи. Что он выберет? Сможет ли простить предательство?Содержит нецензурную брань.
3 года спустя.
Герда.
Никогда не боялась ходить по тёмным улицам одна, а зря. Возможно, будь я осторожней и предусмотрительнее, ничего бы не случилось. Тот вечер стал моим кошмаром.
– Герда, привет!
Знакомый голос, как и лицо мужчины. Он выходит из подворотни, руки убраны в карманы.
– Привет. Неожиданно…
– Да вот решил узнать, как твои дела. Ты подумала над моим предложением?
– Да. Я тебе сразу на него ответила. Нет.
Когда я улетала из Москвы в тот раз, после дня рождения отца, Назаров припёрся почти что к трапу. Пел оды о какой-то любви, а когда получил отказ, назвал су*ой. Люди не меняются, хоть нам иногда хочется в это верить. Каким милым он был на празднике, таким же обиженным казался там, у трапа. Я решила для себя, что теперь-то уже точно всё… как окажется через несколько минут… ошиблась. Жёстко, и эта ошибка будет стоить мне слишком дорого.
Я недооценила врага. Наплевала на осторожность. Возомнила себя королевой… как и всегда, Гера, как и всегда…
– Герда, может, стоит подумать? Ну что тебе даст этот калека? Ты достойна лучшего, – его шаги напоминают охотничью походку пумы. Он осторожен и коварен одновременно.
В горле встаёт вязкая сухость. Мурашки уже окутали каждый сантиметр тела, но я всё ещё воюю.
– Тебя, что ли? – с дерзкой усмешкой.
– Меня.
Он говорит это не дрогнув. Словно уже что-то решил. Что-то, о чём я даже не догадываюсь. Поэтому парирую в лёгкой, немного грубой манере:
– Самоуверенности у тебя через край, Назаров. Смотри не лопни от такого самомнения.
– Герда, – пауза, глаза в глаза, – я всегда получаю то, что хочу.
Подходит ближе, а у меня внутри какое-то странное предчувствие… отступаю назад.
– Твой отец очень хотел, чтобы мы стали семьёй, но он слишком слаб. Слишком быстро поджал хвост под напором моего папашки. Но его теперь нет. Мой дорогой папочка остаток жизни проведёт в больничной палате на таблетках. Чёртов алкаш. Но я есть. Я остался, и я хочу забрать мне обещанное.
– Что за чушь ты несёшь? Прости, мне нужно идти, меня ждут.
Делаю шаг.
– Подождут, – ухмыляется, пересекая расстояние между нами. Теперь он стоит в нескольких сантиметрах. – Подождут, – проводит пальцем по моей щеке, и я дёргаюсь словно от боли.
Мне омерзительны его прикосновения.
– Пойдём прокатимся, – с силой сдавливает мой локоть.
– Я не хочу, отпусти меня, – повышаю голос, начиная вырываться.
Гриша замирает, а потом как-то траурно вздыхает.
– Ну я же хотел по-хорошему, правда, – усмешка, а после хлёсткая пощечина, – заткнись, – цепкий захват окутывает моё горло, – я же правда хотел без боли, – сжимает мою грудь.
Пытаюсь отстраниться, но он не отпускает. Если я сейчас закричу, кто-нибудь меня услышит? Или мой крик только усугубит ситуацию? Мне страшно. До ужаса. Я не знаю, что делать. Я ещё не верю, что это правда. Что это происходит со мной.
– Ты будешь моей, слышишь? – шёпотом на ухо. – Как я и хотел. С самой первой встречи.
– Отпусти, пожалуйста, давай поговорим спокойно.
– Я хотел, но ты, маленькая су*ка, решила, что имеешь право мне перечить, – ещё один удар по лицу.
Сдавливает моё горло, толкая к стоящему в трехстах метрах майбаху.
Я пролетаю совсем немного и падаю на колени, раздирая те в кровь. Пакеты рвутся, и содержимое с шумом летит на землю. Пытаюсь подняться, но он не даёт. Хватает за волосы и заталкивает в машину.
А дальше начинается ад. Он тр*хает меня, как кусок мяса. Бьёт по лицу, дёргает за волосы. На какие-то доли секунды мне кажется, что он просто убьёт меня и выкинет в канаву. Но нет.
Всё заканчивается, и он с довольной мордой выплёскивает свою сперму мне на лицо, прикуривает сигарету. Смотрит уже иначе. Будто жалеет? Но это не так. У него больные глаза. Глаза психически нездорового человека.
Вытираю лицо рукавом и ничего не чувствую. Как я теперь пойду домой? Как посмотрю в глаза Богдана? Я грязная. Грязная.
– Зачем? Зачем ты это сделал, Гриша?
– Теперь ты моя. Только моя.
Закрываю глаза и хочу, чтобы это было сном. Но нет, это реальность. Моя паршивая реальность.
– Теперь ты моя. Сейчас ты пойдёшь к своему инвалиду и скажешь, что между вами всё кончено, и только попробуй сделать иначе. Ведь если калека свалится с лестницы и разобьётся насмерть, никто не подумает, что ему помогли, верно?
Триумфально приподымает бровь, выдыхая дым мне в лицо…
Кашель скручивает внутренности, вырываясь из утробы, словно монстр. Я кашляю, а потом меня выворачивает. Выворачивает прямо на него.