Затем мы направились к Ниве, припаркованной у церковных ворот, под шуточные перепалки. Усевшись в салон, Афанасий, не изменяя себе, резво тронулся с места, выжимая из не самой резвой тачки все соки. Кстати, дождь всё-таки хлынул, поэтому нашему шофёру пришлось воспользоваться дворниками, чтобы видеть хоть что-то, пробираясь сквозь этот неумолкающий ливень. А я, откинувшись на спинку сиденья, так и вовсе заснул, поддавшись мелодичному звуку капель дождя. Однако в полной мере насладиться сном мне не удалось: уже спустя несколько минут меня разбудил звук вибрирующего в кармане телефона. Взяв его, я обнаружил имя «Кирилл» на экране.
— Артём, Артём, чудо, чудо! — закричал он в трубку едва я успел ответить.
— Что за чудо? Что случилось?
— Я тут зашёл навестить Игоря и узнать, как там Варвара Владимировна, и только что подходил врач! Слышишь, Артём, доктор! Он сказал, что операция прошла успешно, и в течение двух недель она вновь встанет на ноги!
— Хватит орать, Кирилл, мы в больнице! — сделал замечание своему другу Игорь, который, казалось, не знал меры в своём ворчании даже в такой радостной ситуации.
Тем временем в машине воцарились настоящие симфонии восторга: звуки радости наполнили пространство, когда все, один за другим, начали кричать в телефон свои поздравления Игорю. Не зря я поставил его на громкую связь. Владимир расплылся в светлой улыбке, в его глазах сверкали искры, словно он вновь стал юнцом. Юра с одобрением кивал головой, его поддержка была ощутима, а Андрей, словно кузнечик, рвал голосовые связки, исполняя незабываемую мелодию радости. Афанасий же, не стесняясь, начал рукоплескать, время от времени отпуская руль, словно самозабвенно наслаждаясь моментом. Остаток дороги мы провели, распевая песни, прикалываясь и радостно вереща, сопровождая всё это долгими прощаниями, когда Афанасий подъезжал к чьему-то дому. Сначала нас покинул Юра, затем Андрей с Володей, а напоследок Антон, от грусти которого не осталось и следа, а на лице красовалась радостная улыбка. В машине остались лишь мы с Афанасием, поэтому я решил поднять тему, которую хотел с ним обсудить.
— Слушай, ты ведь неспроста привёз нас именно в эту церковь?
— Не понимаю, о чём ты, — принялся оправдываться Афанасий.
— А я понимаю. Ты хотел, чтобы я привлёк Горислава на нашу сторону, и знал о его характере, знал о ситуации Анны Васильевны.
— Артём… Не могу я смотреть, как детки мучаются, да и…
— Я всё понимаю. Спасибо тебе, — произнёс я. На этом наш диалог подошёл к концу. Однако я сделал для себя вывод, что Афанасий не так прост, как кажется, а его добродушие и радушное сердце, сопровождаемые образом простака, скрывают стратегический разум.
Утро окутывало склад, где сонные лица, словно картины на тусклом фоне, медленно пробуждались, а клубы табачного дыма вились в воздухе, приветствуя первое собрание "74 округа". Потягивания и зевания в атмосфере раннего часа становились ясным свидетельством его нежной, но настойчива природы.
— Глеб, не спи! — рявкнул я на старшину, беззаботно растянувшегося на стуле.
— А? — изумился он, подскакивая, а затем, словно обрабатывая поступившую информацию, ответил: я и не спал!
—Прекрасно в таком случае представь нам результаты своих трудов, будь добр.
— Ща… — ответил Глеб, нащупывая свою сумку и извлекая из неё множество бумаг.
— В общем, это трудовые договоры, составленные согласно ТК РИ, здесь ровно восемь. Распишитесь, кто разбирается в этой юридической фигне, можете почитать, — добавил он, рассыпая документы по столу.
Естественно, желающих вникнуть в написанное не нашлось, и, лишь мельком ознакомившись с цифрами зарплаты, все начали подписывать. В воздухе зазвучал хруст ручек
—Глеб, ты уверен, что нигде не накосячил? — вопрошал Антон. — Я уже третью страницу замарал автографами, а эти чёртовы бумажки требуют ещё больше. Я столько не писал со времён уника, даже рука затекла! — произнёс он, демонстративно указывая на свою конечность.
—Уверен, ведь эти договоры составлял не я, а высоквалифицированные юристы, — парировал старшина, слегка нахмурившись.
—Это те, что обитают в конторе напротив твоего дома, где на вывеске пять из шести букв не горят? — не удержался Антон, усмехнувшись.
—Горят — не горят, тебе-то какое дело? Марай бумагу молча, — отрезал Глеб, явно находившийся не в духе.
Слова его возымели действие: Антон замолчал, а остальные веселее принялись за дело, понимая, что выводить старшину из себя не стоит. Закончив с документами, мы передали их обратно Глебу. Когда тот, шурша бумагами, сунул их в сумку, настала моя очередь говорить
—Так-с, с официальной частью покончено, теперь перейдём к сути. Мы, товарищи, благополучно отправили на тот свет "слонов" с "ржаными кулаками", но так и не забрали то, что по праву принадлежит нам, а именно район Строгоново. Произнёс я, ударив кулаком по столу.
—Почему? Мы ведь уже закрепились на Вишневой, — недоумевая, вопрошал Андрей, подняв руку.