— Я не обычный гном, позволь тебе напомнить, — возмутилась графиня. — Я — избранная. И когда мы возьмем под свой контроль юг и я сяду на трон Гирана, я сделаю тебя первосвященником церкви Эйнхасад. — Заметив задумчивость в лице друга, Юнуши посмотрела тому в глаза и спросила, разве он не желал бы этого.
— Я родился в Гиране, — тихо отозвался Ясек на ее вопрос. — Мои родители не были именитыми горожанами: мать работала служкой при храме, а отец и вовсе был гробовщиком, и когда угроза покорения Адена Грасией стала реальной, они бросили все то немногое, что имели, и бежали от войны как можно дальше на север. Мне тогда было всего лишь пятнадцать, но в моей голове навсегда отложилось, что война — это что-то очень плохое, страшное. Больше всего я бы хотел уехать из этого промозглого края на юг, с тобой, — Ясек выразительно посмотрел на свою маленькую подругу, — но не так, не ставя на колени людей, которые ничем не отличаются от нас самих, не посредством кровопролитий и захватов. Когда-то мы мечтали отправиться на юг, но никогда я не полагал, что это случится ценой чьих-то жизней. Поэтому нет, — Ясек по-детски сдвинул брови, — я бы этого не хотел.
Юнуши сконфужено помялась на месте, хотела сказать еще что-то, но их окружили дамы.
— Графиня! Давайте, кто дальше бросит, — со смехом обратилась к ней девушка в зеленом пальто и широкополой желтой шляпке. Набрав шишек, женщины начали бросать их в реку, стараясь попасть на льдины. Юнуши присоединилась к игре, бросив виноватый взгляд на Ясека, который одиноко побрел в сторону города.
Уже вечером Юнуши нашла его перед главным алтарем храма. Встав подле него, она осторожно, чтобы никто не видел, взяла его за руку. Морды каменных птиц сурово смотрели на них с поддерживающих массивный потолок колонн.
— Прости меня, — чуть слышно прошептала она. — Там, на мосту, я наговорила тебе какую-то чушь.
Ясек молчал, вперившись взглядом в занесенный над ним меч многометровой каменной статуи Богини Света.
— Неужели ты мог подумать, что я на такое способна? Да даже если бы мне предложили стать королевой всего света, я не осталась бы рядом с этим лицемерным негодяем, моим мужем. Ясек, — продолжала Юнуши, — нам обоим предстоит подучиться, как считаешь? А как только начнется война, я обещаю: мы оставим Шуттгарт и убежим далеко-далеко от всего этого.
Ясек опустил взгляд и с надеждой посмотрел гномке в глаза.
— Так ты со мной? — улыбнулась Юнуши, и в ответ молодой служитель церкви крепко сжал своей рукой ее маленькую ладонь.
Два взгляда обратились ввысь, встретившись с лицом Первобогини, и им обоим показалось, что та едва заметно улыбнулась.
***
Год 1924, 2 года спустя,
руины на юге Шуттгарта
Кроваво-красная луна светила над головой в ярко-синем небе и казалась на его фоне чем-то до ужаса абсурдным и инородным. Графиня стояла на краю гигантского кратера, на дне которого копошились уродливые механические создания — детища полоумного профессора, обитающего неподалёку от руин в древней заброшенной лаборатории гигантов. Ирас стоял за спиной подопечной, внимательно рассматривая огромный комплекс лаборатории, переливающийся всеми оттенками зеленого и голубого. Хоть сердце последнего гиганта прекратило биться более тысячи лет назад, сердечник заброшенной лаборатории продолжал функционировать. Каменные глыбы медленно парили в воздухе, делая за час полный оборот вокруг трех гигантских колонн, две из которых, хорошо сохранившиеся, казалось, упирались верхушками в небеса, а одна была уничтожена взрывом небывалой мощи почти до основания, так что парящим камням оставалось лишь вращаться в воздухе вокруг заданной много веков назад оси.
У палаточного городка, раскинутого неподалеку от кратера, граф Брунс, окруженный десятком своих бойцов, спорил о чем-то с пожилой миловидной гномкой. Через несколько минут он подошел к графине, сторонясь ее залатанного сурового мастера, и с негодованием сообщил, что старуха требует запретить «сумасшедшему профессору» продолжать свои эксперименты с магией гигантов.
— Видите ли, его големы заполонили всю округу, — проворчал он.
— Брунс, — сухо отозвалась графиня, — эти големы и вправду стали представлять реальную угрозу жителям Шуттгарта: стражники в городе не единожды замечали их бродящими под городскими стенами, а недавно в лесу нашли несколько убитых дровосеков.
— Орки? — гном невинно покосился на жену, пожимая плечами.
— Одного из них пробурили насквозь каким-то металлическим предметом, — отозвался молчавший до этого Ирас, — а голова второго была смята в лепешку одним единственным ударом. Сомневаюсь, что это орки.
— Тебя кто-то назначил в мои ассистенты? Или в сыщики? — гном на своих маленьких ножках подскочил к Ирасу, которому доходил едва ли до груди, и гневно взглянул на него.
Ирас молчал, но заговорила графиня:
— Эти опыты надо прекратить.
— Ни за что, — повел рукой Брунс. — И мой отец высказал четкую позицию по этому поводу: пока профессор единственный, кто смог расшифровать надписи из лаборатории, мешать его дальнейшей работе категорически запрещается.
