У меня потеплело на душе.
— Я в порядке, мам. Сегодня работала в первую смену, встала рано. Сейчас хочу быстренько закончить один перевод и лечь спать — устала. Как у тебя дела?
— Да что у меня. Потихоньку. Баклажаны закручиваю на зиму.
— Мам, ну зачем. Сейчас все можно купить в супермаркете. Ты и так с пациентами устаешь.
Мама всю жизнь проработала зубным врачом и несколько лет назад открыла частный кабинет.
— Что в супермаркете, химия там одна. Я уж лучше сама.
— Ага, наделаешь сто банок и раздашь соседкам. Отдыхай лучше.
Мы поговорили еще немного. Я пожаловалась на плохую погоду, а мама в очередной раз обеспокоенно уточнила, тепло ли я одеваюсь и хорошо ли кушаю. Я ответила заученными фразами — эти вопросы она задавала постоянно. Хотя наши диалоги повторялись почти ежедневно, после разговора с мамой мне всегда становилось легко и спокойно.
С отцом я почти не общалась. Обычно он звонил дважды в год — тридцать первого декабря и восьмого марта. С днем рождения папа меня никогда не поздравлял — скорее всего, просто не помнил эту дату. Сейчас мне неприятно вспоминать о том, что давным-давно, в раннем детстве, я его очень любила. Он был, да, наверное, и остался человеком-праздником, и каждое его редкое появление окрашивало мою жизнь всеми цветами радуги. Отец ушел от матери, когда мне не было и года — просто объявил, что полюбил другую женщину, собрал вещи и хлопнул дверью. Думаю, мама его сильно любила, и за всю жизнь не смогла простить это предательство. Имущество они не делили — делить было нечего, родители обитали в маминой квартире.
После развода отец практически исчез из нашей жизни. На алименты мать не подавала из гордости. Она работала, имела множество постоянных клиентов и считала, что прокормит меня сама. Папа появлялся раз в несколько месяцев — отводил меня в парк, на аттракционы, в кино, на пикник. Помню, однажды на обратном пути я вцепилась в рукав его пальто и начала слезно уговаривать отца приходить ко мне каждые выходные. Он согласился, но слово не сдержал. Я начинала ждать папу, как только за ним в очередной раз закрывалась дверь, но ждать приходилось очень, очень долго. Повзрослев, я поняла, что те редкие визиты были его единственным вкладом в мое воспитание. Хотя никто не ограничивал наше общение — маме бы такое даже в голову не пришло. Она тянула на себе быт, отдавала мне все свободное время — каждый день, а не три-четыре раза в год, кормила, одевала, сидела со мной, когда я болела, а главное — она меня любила. Отец же отделывался редкими визитами, после которых на несколько месяцев забывал о моем существовании. Вроде бы после мамы у него была вторая, а затем и третья жена, другие дети, которых я никогда не видела… Когда я все это поняла, мне было тринадцать лет, и тогда я его возненавидела. С тех пор мы не общаемся. Первое время отец изредка приходил ко мне как прежде, но я закрывалась в своей комнате и отказывалась с ним разговаривать. Очень скоро он перестал появляться, мы лишь изредка общались по телефону. Последний раз я слышала голос отца, когда по настоянию мамы приглашала его на мой школьный выпускной. Он не пришел. Мама пыталась поговорить со мной на эту тему, но я отказалась со всей решительностью, на которую была способна. Мне было проще жить без отца.
Я быстро закончила свой перевод и ровно в десять зашла на сайт знакомств. Саида не было, и я начала просматривать многочисленные форумы про Египет, особенно откровения русских девушек, встречавшихся с египтянами. Через час желания общаться с Саидом у меня поубавилась. Каких только историй я не начиталась! Некоторые соотечественницы оставили в Египте не только разбитое сердце, но и все свои деньги, которые предприимчивые арабы вытянули у них под разными предлогами. Кое-кто даже продал в России свое единственное жилье — и в результате остался с носом.
С каждой минутой я все больше чувствовала, что вляпалась в нехорошую историю. Некоторые героини явно не отличались большим умом, но другие казались вполне адекватными. По их словам, все египтяне поначалу клянутся в вечной любви, не жалея слов, но на деле они безбожно обманывают и используют влюбленных в них дурочек. Оказывается, этим гадам нужно содержать мать и незамужних сестер, они живут в ужасных условиях, не могут себе позволить жениться на местной девушке, потому и обольщают доверчивых иностранок, которые не только не требуют подарков и похода в ЗАГС, но зачастую соглашаются помочь милому материально. Мой словарный запас обогатился арабскими словами «хабиби» (любимый, любимая), «халас» (все, хватит), «меши» (окей). А я-то, дура, повелась! Когда Саид, наконец, зашел на сайт, мне хотелось его разорвать.
— Привет.
— Привет. Значит, так. Я работаю на ресепшн, зарплаты еле хватает на жизнь. Квартиры и машины у меня нет, денег не дам ни под каким предлогом. Так что можешь не тратить время попусту. Поищи себе другую.
— Не понял? Что случилось?
— Я знаю, что все египтяне обманщики.
— А-а-а, ты что-то нашла в интернете. Успокойся, у меня есть деньги. Я не собираюсь воровать их у тебя.
