Такой ее увидел отец Эмброуз и вопросительно взглянул на Маб. Старушка печально покачала головой. Подойдя к Сисели, священник мягко положил руку ей на плечо.
— Скажи, что случилось, и я сделаю все, чтобы помочь.
— Йен говорит, что умирает, — выдавила Сисели, не глядя на него.
Эмброуз кивнул.
— Пойдем к нему и посмотрим, сможем ли мы облегчить последние дни его жизни, — сочувственно ответил он.
— Но это не так! Этого не может быть. Мой муж не умирает! Нет!
В глазах Сисели плескалось отчаяние.
Эмброуз сжал локоть Сисели и осторожно поднял ее.
— Пойдем, дитя мое, твой муж нуждается в нас обоих, не можем же мы его подвести.
Он привел Сисели в спальню лэрда.
— Дядя! — облегченно воскликнул тот при виде священника.
Эмброуз, подобно молодой женщине, хотел бы опровергнуть то, что видел собственными глазами. Но он был слишком практичен. Племянник говорил правду. Он умирает. Бедняга бледен, и кожа приобрела сероватый оттенок. Глаза запали, и он очень исхудал.
Эмброуз перекрестил Йена.
— Твои грехи прощены, племянник, и я готов принять твою исповедь, если это тебя утешит, но сначала я должен знать, чего ты хочешь от меня.
Сисели села на постель и то ли вскрикнула, то ли застонала. Лэрд слабо сжал ее руку.
— Пошли за сэром Уильямом. Если Сисели родит мальчика, у Гленгорма появится наследник по прямой линии. Я положусь на сэра Уильяма. Попрошу его защитить моих жену и сына. Если же на свет появится девочка, пусть сэр Уильям решает, как быть. Если он отдаст Гленгорм кому-то еще, необходимо обеспечить мою жену и дочь. Возможно, он сумеет убедить короля вернуть Сисели приданое. Вряд ли королева позволит своей подруге жить в нищете.
— Почему ты так говоришь? — заплакала Сисели. — Ты не можешь умереть, Йен!
— Думаешь, прекрасная леди, я оставил бы тебя, если бы мог? Разве не я рисковал прогневить короля, чтобы сделать тебя моей женой?
Йен поднял ее руку к пересохшим губам и поцеловал.
— Ты отважная девочка, Сисели. Помнишь, как ты приехала в Гленгорм, любимая? О, как ты гневалась и сопротивлялась в те дни! Ты должна собраться и стать прежней, ради себя и ради нашего ребенка. Я ожидаю от тебя не меньшего, прекрасная леди. Если родится мальчик, назови его моим именем. Если же будет девочка — выбор за тобой, хотя я предпочел бы имя Джоанна в честь королевы.
Там, где когда-то билось ее сердце, сейчас лежал тяжелый темный камень. Ребенок во чреве снова зашевелился. Ощущение было такое, словно бабочка трепещет крылышками. Она не может позволить себе забиться в истерике. Ребенок — все, что останется у нее от мужа. Его нужно защитить любой ценой.
— Я назову нашего сына Йеном, — пообещала Сисели, — а дочь, как ты и предложил, Джоанной. Спасибо тебе, муж мой.
Теперь уже она поцеловала его руку, и их взгляды встретились.
Йен улыбнулся ей, и на миг она снова увидела того человека, который похитил ее, потому что безумно любил.
Сисели чувствовала себя виноватой, ибо хотя любила его по-своему, все же не испытывала той глубокой страсти, какую он питал к ней. А теперь он умирает, и времени осталось совсем немного.
Она вдруг обозлилась на судьбу, бросившую ее в объятия Йена Дугласа, а теперь вырвавшую из его сильных рук. Какая несправедливость!
— Я не хочу жить без тебя! Будь прокляты все Грэмы! Я сама возглавлю отряд Дугласов и поведу его через границу. Мы перережем всех! Они отняли у меня мужа, и теперь мой ребенок не будет иметь отца. И все из-за их подлости!
— Нет, я отомстил за смерть Фергуса, прекрасная леди, и не хочу приграничной войны, в которой погибнут люди. Пообещайте, что вы не нападете на Грэмов первыми, не начнете междоусобицу.
— Ты отомстил за гибель Фергуса, но кто отомстит за твою, если не я?
— Я должен уйти к Господу в полной уверенности в том, что ты и дитя будете в безопасности, — серьезно ответил он, упав на подушки. — Я так устал. Оставь меня. Эмброуз должен выслушать мою исповедь. Поцелуй меня и иди.
Сисели, нагнувшись, коснулась его губ своими.
— Обещаю не ссориться с Грэмами. Но они должны заплатить за все, что сделали, а вашей мести за Фергуса недостаточно, милорд.
После ее ухода Эмброуз пообещал немедленно послать за сэром Уильямом и позаботиться о Сисели.
— Скажи Фрэнгу, что я не хочу распри, — попросил Йен. — Сисели поклялась, но когда меня не будет, вполне может передумать.
— Сэр Уильям пришлет кого-нибудь, чтобы держать ее в узде, — заверил Эмброуз. — А теперь, Йен, когда я услышал твои пожелания, дай мне выслушать твою исповедь.
— Я болею уже много недель, Эмброуз. О каких грехах может идти речь? — усмехнулся лэрд.
— Я останусь с тобой, Йен, — кивнул священник.
— Спасибо, — едва выговорил лэрд и закрыл глаза.
Умер Йен тихо, ночью, когда жена и дядя дремали у его постели. Они очнулись гораздо позже. Как мужчина и прямой представитель рода, священник незамедлительно взял бразды правления в свои руки.
Сисели словно закаменела и даже плакать не могла, боясь, что это повредит ребенку. К сэру Уильяму Дугласу отправили гонца. Тот немедленно прибыл утешить вдову и узнать, как погиб родич.
