И они, выхватывая друг у друга вилками и голыми руками куски штруделя, склонились над столом.
Звонок Ани застал Сергея врасплох. Она никогда так просто не звонила, только в исключительных случаях. Душа сжалась в комок от набежавших мыслей.
– Серёжь, привет. У Влады высокая температура, под сорок. И не спадает. Врачи ничего сделать не могут. Говорят, какой-то свиной грипп, – голос звучал безжизненно и устало.
– Как давно?
– Да несколько дней уже, – она заплакала.
– Почему сразу не позвонила?
– Мы думали, что ерунда, – речь её прерывалась рыданиями. – Пройдёт. Ну, всякое ведь бывало.
– Понятно, – Сергей сделал паузу, чтобы справиться со вскипевшим гневом. – Я скоро буду.
Надо было срочно звонить Жанне, извиняться перед ней, отпрашиваться на неопределённый срок. Он прекрасно понимал, что подставлял её. Но выбирать между работой и жизнью его маленькой дочки не приходилось: Влада могла не пережить эту болезнь. А если он не будет с ней рядом, то всю потом оставшуюся жизнь его непрестанно будет преследовать чувство бесконечной вины, что он мог хоть что-то сделать, но не сделал. Жанна могла и не понять его, обидеться и вообще вычеркнуть из своего списка, но вместо этого спокойно выслушала, заехала за ним и сама отвезла его в больницу за двести километров от Питера. Как ей удалось всё уладить, всё подвинуть, со всеми передоговориться, Сергей не мог даже представить, да и не до этого ему сейчас было. Она поднялась с ним на этаж, но внутрь палаты заходить не стала, из предосторожности. "Звони, если что надо", – коротко с ним попрощавшись, она стремительно сбежала вниз и умчалась обратно в город.
В больнице медсёстры между собой негромко переговаривались, закатывая глаза на безграмотность докторов: "Да ясное дело – H1N1. Я вообще не понимаю, за что они такие деньги получают!" – "Да купили диплом где-нибудь в переходе, а ты у них лечись потом". Но врачи не спешили подтверждать этот диагноз из-за результатов анализов, назначая лишь капельницы от обезвоживания. Соседи по палате из страха заразиться подняли такой шум, что Владу очень быстро определили в отдельный бокс, как раз перед тем, как из него вывезли труп молодого мужчины.
– Привет, Ань. Как она? – влетевший в узкую палату перепуганный Сергей опустился на колени и осторожно убрал с мокрого лба Влады слипшиеся от пота волосы.
– Хуже, – заплакала Аня. – Я не знаю, что делать.
– Молиться, – Сергей вытащил из своей сумки бутылёк и накапал в стакан с водой. – Выпей. Это капли Зеленина. Тебе успокоиться надо, иначе тоже можешь заболеть.
– Хорошо, – Аня вытерла ладонью заплаканное лицо и залпом послушно выпила.
– Я не умею.
– Что не умеешь?
– Молиться, – она виновато съёжилась.
– Молись, как умеешь. Богу не нужна твоя заученная скороговорка.
– Господи? Помоги! Господи… – стесняясь Сергея, зашептала она, закрыв лицо руками.
– Анечка, идти домой, – Сергей поднял за плечи сломавшуюся пополам Аню. – Отдохни. Тебе надо выспаться. Я посижу с ней. Не бойся, я никуда не уеду. Клянусь тебе! Я отпросился с работы. Дойдёшь сама или такси вызвать?
– Спасибо. Тут же рядом. Я сама, – взглянув на Владу, она снова заплакала и вышла за дверь.
К ночи температура опять полезла вверх. Сергей сидел рядом с обнажённой Владой и обтирал её влажной тряпкой. Никакие жаропонижающие уколы не помогали. "Господи, забери меня! Забери меня вместо неё! Её только не трогай! Пожалуйста! Прошу тебя! Она же ни в чём не виновата! Она ведь совсем ещё ребёнок! Не будь таким жестоким! Таким… бессердечным! Таким… Умоляю!" – слёзы холодной росой капали на пылающее тело его дочери.
