– Ничего. Просто… я опять сорвался.
– Какой кошмар! – воскликнула она. – Моя дочь алкоголичка! Мой парень – алкоголик! Осталось только ещё самой запить.
– Твой парень? – Сергей болезненно улыбнулся.
– А кто ещё ты? Разве это похоже на мужской поступок? Решать все проблемы вином?
– Ты сказала – твой!
– Да? Ну и что? Мой, твой. Я не об этом. Почему ты мне солгал?
– В чём? – испуганно напрягся Сергей.
– Ты сказал, что заболел гриппом, что пошёл в аптеку.
– В аптеку я на самом деле ходил, а грипп… Не знаю, может и был. Водкой вылечился, – Сергей отвернулся к реке, в глаза ей было непросто смотреть.
– Кто она?
– Ты про кого?
– У кого ты сейчас.
– Жанна? Она… – он облокотился головой о перила. – Она работает на киностудии. Она как, ну это… Она как бог на площадке, всем рулит, всем заправляет. Я сильно её подставил со съёмками, ей пришлось отдуваться. Теперь мне надо отрабатывать. Возмещать убытки. Я у неё ещё ремонт должен сделать в квартире. Это как в качестве профилактики за моё поведение. Ну и строгий надзор, чтоб не запил случайно.
– Она молодая?
– Жанна? Да твоего возраста… наверно.
– Красивая?
– Не знаю. Может быть.
– Замужем?
– Нет. Она одна живёт. Почему ты спрашиваешь?
– Почему? Одинокая, красивая, в общем-то, молодая, деловая женщина приглашает жить к себе молодого неженатого мужчину. Берёт над ним шефство, всячески опекает, продвигает на работе. И ещё ремонт этот? Как-то всё это слишком подозрительно выглядит. Что у тебя с ней?
– Ничего. Только работа.
– Я не верю!
– Имеешь полное право.
– И всё! Это всё, что ты мне можешь сказать?
– Света, мне никто не нужен, кроме тебя. Стал бы я тогда здесь стоять с тобой и выяснять отношения?
– Что ты этим хочешь сказать?
– Ничего. Только то, что… Ой, голова раскалывается.
– Не увиливай! Отвечай мне! Что у тебя с ней?
– Ничего. Солнышко моё, у меня с ней ничего нет. И быть не может.
– Ясно. Это всё?
– А что ещё?
– Почему ты переехал к ней?
– Я не… Я очнулся у неё, вещи уже там лежали.
– То есть это она?
– Да, но не совсем так. Она просто беспокоится за свою карьеру. У нас сейчас один сложный проект идёт, а меня заменить некем. Я понимаю, что незаменимых нет, но… В общем, мне дали роль, не главную, конечно, но достаточно большую. Она за меня поручилась, а я вот подвёл её. У нас теперь с ней уговор. Как фильм закончим – могу катиться на все стороны.
– А ремонт зачем?
– Ну как? Чтобы руки были заняты. Чтобы хренью там всякой не страдал. Чтобы всегда под присмотром.
– Ты что, маленький мальчик, чтобы следить за тобой?
– Вероятно, она мне больше не доверяет. У неё квартира большая, у меня там своя комната.
– "Своя"?
– Ну, милая моя, не придирайся, пожалуйста, к словам.
– Переезжай ко мне, у меня, конечно, нет отдельной для тебя комнаты, но… можешь спать на полу, или я на полу, ну или на кухне.
– Милая, у нас с ней договорённость. Я не могу. Прости меня. Я очень ценю твоё предложение. И если оно ещё будет актуально к концу проекта, то я с радостью.
– Я просто боюсь за тебя. Как ты не понимаешь?
– Тебе нечего бояться. Я люблю только тебя!
Он сказал это вслух впервые. Она посмотрела в его глаза, проверяя искренность сказанного, и вдруг молча обняла его, разрыдавшись.
– Я боюсь… Я стала постоянно всего бояться. Что ты искалечишься на работе, что на тебя кто-нибудь нападёт или что ты полюбишь другую.
– Да, в каком кошмаре ты живёшь! – он взял в ладони её лицо и стал целовать. – Любовь ведь должна изгонять страх! Значит, ты меня не любишь?
– Люблю.
– Что ты сказала?
– Люблю!
– Ты серьёзно? Не шутишь?
– Люблю! Люблю! Люблю! – она говорила с закрытыми глазами, повторяя одно и то же слово, а он целовал её мокрые от слёз глаза, губы, нос, щёки.
По набережной мимо них спешили люди, прячась от промозглой ноябрьской мороси. А Сергей и Света, словно существующие в ином измерении, стояли, обнявшись у ограды, и ничего не замечали.
