— Благодарю за заботу, ваше императорское величество Стефания Алексеевна, — раздался из телефона голос Золотарёва.
— Как вы себя чувствуете, Мария Васильевна? Можете говорить?
Женщина с едва скрываемым презрением и ненавистью посмотрела на ту, кто отдал приказы об убийстве её мужа и заточении и пытках сына. Той, из-за кого второй её ребёнок вместо обещанной спокойной и размеренной жизни был вынужден вести собственную игру на грани жизни и смерти.
— Видимо, не очень. И тем не менее я бы хотела с вами пообщаться. Молодой человек, уберите телефон, сдайте его моим сопровождающим. Сами можете остаться тут. К вам у меня тоже есть небольшой разговор, — не терпящим возражений голосом произнесла регент, стоя в окружении бойцов, силы каждого из которых было достаточно для боя с Химерой один на один.
Стефания щёлкнула пальцами, и техномагическое устройство создало непроницаемый для звуков барьер.
— Итак, теперь, когда нам с вами никто не помешает, я бы хотела внести немного ясности между нами. Я действительно рада, что вы выжили и пришли в себя. Клянусь своей силой и своим статусом, что ни мои руки, ни длинные руки имперской разведки и службы внутренней безопасности не были приложены к этому инциденту. Враг проник в империю и, увидев раскол между представителями старой власти и новым законным правителем, решил вбить клин, что лишь усугубит наше положение. Я много думала, ночами не спала, пытаясь понять, почему всё сложилось именно так и как избежать того, о чём мечтают наши враги и «дорогие сердцу» соседи.
Стефания Романова сделала паузу, внимательно смотря на реакцию собеседников. Она ведь была псиоником-эмпатом, и подобные беседы, в которых требуется войти в доверие к слушающему, — её профиль. На могущественных людей своей силой она практически не могла повлиять, но эти двое к таковым не относились. Пятый и шестой ранги для неё ничего не значат.
Своё фирменное восприятие настроения собеседников Стефания высвободила с самого начала, и после вступительной речи она ощутила, как ненависть, скрываемая глубоко внутри сына и матери, начала постепенно отступать.
«Слова не о себе, а об империи всегда неплохо влияют на таких, как они», — мысленно улыбнулась регент и, удовлетворившись первым эффектом, продолжила:
— К моему огромному разочарованию, заказчики нападения так и не были найдены, за что уже два генерала и множество офицеров были смещены со своих должностей, а некоторые даже лишились погон. Последний след привёл нас к дому в каком-то болоте, где обнаружены неидентифицируемые останки трёх человек. Кто-то очень сильный, талантливый и подготовленный обрубил все хвосты с одной единственной целью — не дать России найти общий язык между разными группами. Если у вас, Мария Васильевна, есть какие-то мысли о нападавших, сейчас самое время рассказать всё, что вы думаете. Быть может, мы ещё успеем найти тех, кто попытался сделать нас с вами врагами. А мы — не враги, что бы вы там себе не думали. Ваш супруг действительно был членом тайной ячейки и сторонником силовой смены власти в стране. Впрочем, об этом давайте поговорим в другой раз. Всё, что я могу на этот счёт добавить, так это слова благодарности Богу за то, что почивший глава рода Берестьевых не стал в это всё впутывать свою семью, своего сына. По крайней мере одного из них, — бросила короткий взгляд на Владимира. — С Максимом нам встретиться как-то, увы, не получилось… — вздохнула регент. — Итак. Поможете ли вы империи найти тех, кто попытался вас убить?
Правительница продемонстрировала полное знание и понимание ситуации, что значило прямое её участие во всех вопросах последних недель, что приключались с Берестьевыми. Она не отступила полностью, но вполне грамотно прекратила давление на остатки рода. К Владимиру у неё не было претензий, если не считать самого факта его существования.
«Яд Берестьевых слишком аномален, чтобы с ним не считаться», — так она думала.
Злость в сердце Владимира, прошедшего множество проверок и испытаний, была вполне ожидаемой реакцией, о которой регента предупреждали все специалисты. Но сейчас, встретившись с ним с глазу на глаз, Стефания Алексеевна ничего такого не почувствовала, и это её смутило. Теперь она совсем не понимала, что делать с остатками рода…
«Наказывать его буквально не за что. Оставлять с целым ворохом проблем — гарантированно нажить себе врага в будущем. Пожалуй… Дать время разобраться с чудовищем в виде бюрократических механизмов столицы, после чего приказом отправить охранять какие-нибудь далёкие и не особо перспективные уголки России — хороший выбор. Просто чтобы ни он, ни будущие члены его рода, если таковые появятся, не стали угрозой для действующей власти. Для меня и моего сына. Пусть живёт себе, монстрами занимается. Они ведь в этом всегда были хороши. Очень хороши! Только вот…»
Одно лишь смущало в этом решении Романову — безрезультатные поиски главы рода Берестьевых.
«Если он и вправду в Тибете… То добраться до него даже просто с целью удостовериться будет очень и очень сложно…»
