— Это да… Ладно, раз уж командор рассказал тебе об этом. Уровень маны возрастёт в десятки раз. Это должно вызвать цепную реакцию и ускорить накопление энергии всеми зародышами изломов. Затем массовое их раскрытие и большая война с миллионами или миллиардами жертв, падениями империй. Но ты не переживай. Мы не просто ради электричества эти осколки ядер собираем и восстанавливаем. Когда наступит час — мы используем свои приготовления и постараемся успокоить ману, загнать её через манасборники в наши накопители на орбите, чтобы не допустить огромных жертв. Мы, кстати, пришли.
Передо мной раскрылась тренировочная комната, внутри которой стояло десять странных механических капсул с кучей проводов, подведённых к каждой из них. Свет горел лишь над одной.
— И что это такое, — спросил я, с любопытством разглядывая устройство.
— То, что сделает тебя сильнее. И опаснее многих. Мне не понравилось, что тот старый хрыч из Турции смог отделать моего Контрактера. Уверяю тебя, ты станешь сильнее. И мне пришлось очень постараться, чтобы договориться с командором о выделении ресурсов под твоё усиление. Используй его на максимум.
— Я постараюсь. А что делать-то мне надо?
— Ложись, подключайся, сражайся, выживай. Используй максимум своих сил и возможностей. А если вдруг умрёшь, оживай и снова иди в бой. Капсула запрограммирована на симуляции сотен типов и видов сражений. Один час в ней будет равен восьми часам в реальном мире. Тело будет снабжаться энергией и маной, питательными веществами. Нагрузки будут равномерно распределяться по мышцам, пока полностью не измотают их, а после мышцы восстановятся с помощью физраствора и всё заново. Слияние духа и тела. Полное развитие.
— Ого! А ты тоже проходила через такую подготовку?
Джуди в ответ лишь посмеялась.
— Во-первых, я не боец. Во-вторых, моё тело не выдержит таких нагрузок. Только опытные и морально подготовленные бойцы могут выдержать подобное испытание. Боюсь, если я туда залезу и за несколько суток непрерывной бойни умру пару сотен или даже тысяч раз, то просто сойду с ума.
— Да я так-то тоже сойду… Ладно, постараюсь не умирать.
— Я верю в тебя, Максим!
— Одежду снимать?
— Оставь лишь самый минимум. Чем больше контакт с кожей у физраствора, что поступит в капсулу, тем эффективнее будет восстановление.
Через десять секунд я стоял в чём мать родила перед Джуди, смущённо скрывая своё достоинство ладонями.
— Ещё одна маленькая просьба, — посмотрел я на неё.
— Да?
— Используй мои очки для спасения Стефании.
— Зачем? — удивилась Джуди.
— Вы ведь не знаете, где искать Сеятелей? У вас нет ключика к их логовам и тайным базам? Они знают, как вы ищете, и всячески скрываются от вас, верно?
— Допустим…
— У Стефании есть ключ. Она — ниточка, что может привести меня к этим ублюдкам. Я поклялся, что восстановлю честь рода и накажу виновных в нашем падении. Я знаю, кто это был, но не знаю, где их найти. Мне нужна эта ниточка. Я должен хотя бы попытаться, дойти с её помощью до своих врагов. А иначе кому мне резать глотки, когда я вернусь?
Вертолёт приземлился на площадку, и меня тут же взяли, словно какого-то преступника, в квадрат четыре мордатых выбритых гвардейца. И снова провели меня по коридорам, и снова я на приёме у высших лиц государства… Среди них сидела и Стефания. Выглядела она гораздо лучше, чем в последнюю нашу встречу.
— Рад, что вы пришли в себя, ваше величество, — поприветствовал я её, нарушив общую тишину.
— Граф, мы ждём объяснений. Откуда вы узнали, что Стефании Алексеевне станет легче?
Вопрос задал не разведчик, а позапрошлый правитель наших земель Всеволод Романов, который, судя по виду, совсем не выспался.
— Ваша светлость! — поклонился ему. — У каждого рода хватает секретов, и на секреты Романовых я не претендую. Могу только сказать одно: мне пришлось заплатить за спасение Стефании крайне высокую цену. Теперь, если, не дай бог, что-то случится с моими близкими, этого козыря у меня не будет. Но и погибнуть Стефании, столкнувшейся с тем же врагом, что и моя семья, я не мог позволить, — сказал я, не давая никакой конкретики.
Если среди присутствующих есть те, кто связан с Собирателями, — они и сами всё поймут. Хорошо это или плохо — покажет время. Единственное, в чём я уверен, — в нашем мире и в это время решает доминирующая сила. Если ты силён и могуч, то к тебе особое отношение гарантировано. А уж как ты этой силы добился — дело десятое.
