— Кстати, мистер Пирпонт все еще в отеле? — как бы невзначай осведомился Кларк.
— Вы же знаете, что мы не предоставляем такую информацию о своих гостях.
— Это ведь не очень сложный вопрос, — сказал Кларк. — И вы могли в нем пойти нам навстречу, учитывая, кто стоит перед вами.
— Тогда пусть она сама спросит, — сказал Тагава, глядя прямо перед собой.
— Спроси его, Боб.
— Мистер Пирпонт все еще в отеле? — спросила я.
— Да, мисс Кэррингтон.
— В каком номере он остановился?
— Простите, мисс Кэррингтон. У вас есть здесь определенные привилегии, но на этот вопрос я ответить не вправе.
— Спасибо и на этом, — сказала я.
Багажа у нас было немного, так что мы отказались от услуг носильщика и отошли от стойки консьержа.
— Кто-то должен остаться здесь, — сказала я и посмотрела на Кларка. Он кивнул.
Дарвин, понятное дело, добровольцем не вызвался, поскольку у него были четкие инструкции следить за тем, как бы я чего не выкинула. Точнее, как бы я не выкинула Тайлера Пирпонта в окно.
Джон взял газету (скорее всего, просто для прикрытия, но не удивлюсь, если он читает по-японски), а мы с Дарвином направились в сторону лифта, но были перехвачены коренастым седовласым японцем в строгом деловом костюме.
— Добрый день, господин Ногути, — сказал Дарвин.
— Рад приветствовать вас в своем отеле, — управляющий улыбался так же широко и неискренне, как и его консьерж. — Мисс Кэррингтон, можно вас на пару слов?
— Конечно, — сказала я.
— Понимаю, что вы устали после перелета, но я вас надолго не задержу, — сказал он, когда мы отошли в сторону.
— Перелет был не такой уж утомительный, — сказала я. Мне даже удалось немного вздремнуть, так что я неплохо чувствовала себя физически. Морально же я все еще пребывала в совершенном раздрае, и не мечтала выйти из него до тех пор, пока не получу Морри обратно.
— Полагаю, что мне известна цель вашего визита, — сказал управляющий, не желая больше тратить время на дипломатические выкрутасы. — Это господин Пирпонт, не так ли?
— Так, — подтвердила я.
— Меня известили о вашей ситуации, — сказал он. — Есть ли у меня необходимость напоминать вам, что любое насилие на территории отеля неприемлемо?
— Нет такой необходимости, — сказала я.
— И вы готовы дать мне слово, что не будете его применять?
— Я похожа на сумасшедшую? — спросила я.
Ногути не купился.
— Знать, как правильно, и делать правильно — это разные вещи, — сказал он. — Вы — женщина и мать, мой жизненный опыт подсказывает мне, что в некоторых случаях вы можете действовать нерационально.
— Тогда грош цена моему слову, — заметила я. — Даже если я его дам, вы не можете на него положиться, не так ли? Вдруг в какой-то момент меня переклинит…
Выражение лица господина Ногути не поменялось, но вряд ли управляющему понравилось это мое заявление. Люди вообще не очень хорошо реагируют на правду.
— Я стремлюсь избежать неприятностей, — сказал господин Ногути. — Как неприятностей для вас, так и для моего отеля.
— Что ж, прямо сейчас у меня нет настроения разносить тут все вдребезги и пополам, — сказала я. — И я постараюсь проследить, чтобы такие настроения не возникли. Но тут все не только от меня зависит, как вы понимаете. Ситуация очень нервная.
Я не была готова к противостоянию с «Континенталем», и в тот же момент я не была уверена, что смогу сдержать естественные порывы при встрече с похитителем моей дочери. А что, если он в ближайшее время вообще не собирается покидать отель? Мне тут годами жить и наблюдать, как он завтракает, ходит в спортзал и накидывается виски по вечерам, гаденько при этом подхихикивая?
— Не могу сказать, что мне этого достаточно, — сказал господин Ногути. — Но что всем нам остается, кроме надежды на лучшее? Пользуясь своим положением, я могу организовать вам встречу с мистером Пирпонтом на территории отеля. Разумеется, под моим наблюдением. Надеюсь, вам удастся очно разрешить все ваши противоречия.
Наблюдателем больше, наблюдателем меньше, какая разница? Особенно если, пользуясь своим положением, ему удастся выкурить эту крысу из номера.
— Где и когда? — спросила я.
— Если вы готовы, то в ресторане отеля через час, — сказал господин Ногути.
— Меня устраивает, — сказала я. — Краситься перед этим свиданием я все равно не собиралась.
— «Континенталь» — это черные скалы в бушующем океане жизни, — сказал Дарвин, хотя я его ни о чем не спрашивала. — Он возвышается над волнами, несокрушимый и незыблемый. Вслед за штормами приходят штили, течения меняются, и даже континенты могут дрейфовать, но эти черные скалы всегда находятся на одном и том же месте. Кто-то разобьет о них свой корабль, кто-то же найдет на этих скалах свое спасение, но это только выбор людей, а не скал. Скалы беспристрастны.
— Ты пытаешься меня о чем-то предупредить? — спросила я, надевая наплечную кобуру. До назначенной встречи с братом Тайлером оставалось меньше двадцати минут, и мы с Дарвином готовились выйти из номера.
Кларк все еще оставался в вестибюле на случай «как бы чего ни вышло». Кто знает, может быть, господин Ногути заговаривал нам зубы, пока Пирпонт в панике собирал чемоданы.
