Как он сразу не обратил на это внимание?!
– Где Нос? Почему его нет среди моих «боевых товарищей»?
Дикий кисло улыбнулся:
– На кой тебе этот Нос сдался? Забудь уже о нем, Сава. Будь выше обстоятельств, тебе зачтется.
Сава почесал ухо:
– Ты говорил, что тебе нужны люди. И я тебе их привел.
– Сава, это не твоего ума дела, – сухо отозвался Дикий, начиная раздражаться. – Кажется, я тебе уже все объяснил.
– То есть Нос не при делах? Разве он не входит в число тех, кто тебе нужен? – с изумлением спросил Сава.
– Не входит, – отрезал егерь.
– Хорошо. Где он?
– Спит в моей гостиной.
Сава вздрогнул, его единственный глаз расширился. Если бы Дикий сейчас отвесил ему оплеуху, это произвело бы меньший эффект.
– Спит? – переспросил он, не веря своим ушам.
– Да, спит, – терпеливо повторил Дикий. – И на этом мы закрываем тему. Тем более что ты сам обосрался. Мы с тобой договаривались, что товар будет в порядке. А они все бэушные. Кто Зажиму руку сломал?
Сава сипло и отрывисто засмеялся.
– Дикий, если бы сегодня утром ты опоздал минут на пять, я вообще убил бы его. А потом убил бы тех двоих. Неужели ты ни хрена не соображаешь, в каком я был положении?!
– Мы уже все обсудили, – процедил Дикий. – А ты пилишь опилки от дров, которые давно сожгли, а пепел развеяли. И еще.
Он придвинулся вплотную к Саве.
– Если бы ты убил этих троих, тебе лучше было бы сброситься вниз с обрыва. Вместе со своей женой. Потому что вместо этих зэков я приволок бы сюда вас. Ясно, солнышко?
– Надеюсь, это неудачная шутка.
– Думай как хочешь.
– Почему ты так защищаешь Носа? – устало спросил Сава. – Этот отморозок очень опасен. А ты оставляешь его одного в доме! Там, где спит Олеся!
– Ну, во-первых, я закрыл гостиную.
– А во-вторых?
Дикий смерил Саву тяжелым, недобрым взглядом.
– А во-вторых, Нос не просто Нос. Это Александр Бойко, мой родной брат. И я выгрызу сердце любому, кто его тронет хоть пальцем.
Обратно Сава шел, словно окруженный вязким туманом.
«Брат?! Нос – брат Дикого?!»
Он тряс головой, словно подсознательно пытался избавиться от этой ошеломляющей новости, застрявшей занозой глубоко в мозгу.
Нет. Как это возможно?!
«Очень даже возможно. Тогда понятно, почему Дикий пошел на такой риск, ведь он убил одним выстрелом нескольких зайцев, – затараторил внутренний голос, будто оправдывая расчетливого егеря. – Он наконец заполнил свою теплицу. Вытащил из тюрьмы брата. Ну и, конечно, спас тебя с Олесей. Он на высоте. А ты в жопе».
Зайдя в дом, Сава остановился у запертой комнаты.
Если верить словам Дикого, за этой дверью находился Нос.
Он коснулся кованой ручки, сжал ее, осторожно толкнул дверь.
«Он спит», – всплыли в памяти слова егеря, и Сава с силой сжал челюсти. Так, что заныли зубы.
– Не сейчас, – прошептал он, с неохотой отпуская ручку.
Не сейчас.
Медленно ступая, он направился к Олесе.
Подходя к спальне, он услышал всхлипывающие звуки и торопливо распахнул дверь. Она сидела у окна и, хныча, пыталась содрать с лица повязку. Ей уже удалось снять несколько слоев бинта, растревожив рану. Снова показалась кровь.
Сава кинулся к ней.
– Все хорошо, – ласково заговорил он, прижимая женщину к себе. – Все позади, милая. Не надо.
– До… домой, Зэ…ня, – заикаясь, только и смогла выговорить она. – Домой… К Гене… К маме…
– Да, моя родная.
Сава гладил ее по голове, нашептывая на ухо нежности, и Олеся постепенно успокоилась.
– Больше не трогай бинты. Хорошо? Ты должна выздороветь, – сказал он, и женщина, помедлив, кивнула.
– Домой, – прошелестела она.
– Мы скоро уедем. Обещаю.
– К Гене?
Сава почувствовал, как внутри у него все сжалось.
– К Гене, – подтвердил он хрипловато, и голос его был преисполнен обреченной покорностью.
Как мог, он поправил повязку на лице любимой. Затем помог Олесе лечь в постель, а сам сел рядом.
– Ты хочешь чего-нибудь? Кушать? Пить? – тщательно выговаривая слова, спросил Сава, но она замотала головой.
– Я люблю тебя, – сказал он.
В громадных глазах женщины скользнуло отдаленное понимание.
– Давай споем песенку, родная. Давай? Твою любимую, – мягко предложил Сава, и Олеся, доверчиво прижав его исцарапанную ладонь к груди, кивнула.
– Ну, начинай, – тихо предложил мужчина.
Олеся моргнула, затем, шмыгнув носом, неуверенно произнесла:
– За окошком зацвела… Сиреневая веточка…
Она нахмурилась, словно вспоминая слова, и Сава ободряюще улыбнулся.
– В нашем классе появилась, – тихонько запел он. – Ну?
Олеся улыбнулась.
– Новенькая девочка. Платьице в цветочках, сапожки на замочках… Красивые косички…
Она замялась, с надеждой вглядываясь в лицо Савы.
– Длинные реснички[21], – закончил он и, наклонившись, нежно поцеловал ее в лоб.
Она снова улыбнулась, и Сава почувствовал, как где-то глубоко внутри у него затрепетал робкий огонек.
Все будет хорошо.
Обязательно.
Вскоре Олеся уснула, и он осторожно, чтобы не потревожить любимую, вынул руку, прижатую пальцами любимой.
Сава тяжело вздохнул.
Еще раз посмотрел на спящую женщину, ощущая, как наружу рвется надрывный, оглушающе-яростный вой.
