"Murderers' Row" 1962
Мотель располагался по левую сторону шоссе, которое, пробегая через Чезапикский мост, соединяло Вашингтон, округ Колумбия, с восточным побережьем штата Мэриленд. Так, во всяком случае, указывала карта; я же сам здесь не бывал, да и, откровенно говоря, не стремился. По меньшей мере, добровольно. Ведь люди моей профессии никогда точно не знают, где могут оказаться на следующий день.
Свернув с шоссе к мотелю, я кинул взгляд на наручные часы и убедился, что приехал точно по графику, ровно в четверть одиннадцатого вечера. Маленький автомобильчик, выделенный мне специально на это задание, я оставил на стоянке среди сотни других машин с самыми разнообразными номерными знаками. Если верить моему знаку, я прибыл из Иллинойса, в подтверждение чему у меня была припасена подробнейшая и абсолютно вымышленная биография.
Моя настоящая фамилия Хелм — Мэттью Хелм, — хотя в определенных официальных досье я прохожу под кодовой кличкой “Эрик”; сегодня же я был Джеймсом А. Питерсом, сотрудником чикагской компании “Атлас Энтерпрайзес, Инк”. Кто-то очень постарался, чтобы в моих документах не раскрывался ни род деятельности компании, ни характер моей службы. Однако любой заинтересовавшийся моей персоной и достаточно дотошный, чтобы послать отпечатки моих пальцев в полицию Чикаго, узнал бы, что в Чикаго я известен как Джимми “Хлыст” Петрони, человек с влиятельными друзьями и темной репутацией.
Иными словами, если верить биографии, я был не слишком приятным парнем. Что даже успокаивало. Задание, выпавшее на мою долю, тоже было не из приятных. До такой степени, что один агент даже отказался выполнить его.
— Жалостливость! — фыркнул Мак, меряя шагами свой кабинет на втором этаже допотопного зданьица в одном из районов Вашингтона; где именно — не скажу. — Развели мы на свою голову эту желторотую поросль. Мир Безопасность! Общественное устройство! Понаслушались крикунов, а как доходит до применения силы — в кусты! Ни один из этих сопляков муху не убьет, чтобы спасти нацию от желтой лихорадки.
— Вы правы, сэр, — сказал я. — Правда, мухи не переносят желтую лихорадку. Переносчиками считаются москиты, сэр.
— В самом деле? — вскинул брови Мак. — Очень любопытно. Конечно, я мог бы ему и приказать, но, боюсь, молокосос тогда вообще провалил бы задание. А жаль, черт возьми. Будучи как раз на месте, он идеально подходил для этой роли. Впрочем, я вовремя вспомнил, что ты уже возвращаешься с Кубы; вот и подумал, что ты был бы не против отдохнуть на берегу моря — или залива, чтобы быть точным. Хотя, если все пойдет по плану, времени на то, чтобы плавать, у тебя будет в обрез.
— Ничего, все равно пловец из меня никудышный, — сказал я. — Да и водичка уже довольно прохладная.
— Побережье ты знаешь. Судя по твоему досье, во время войны ты провел две недели в Аннаполисе, изучая основы навигации.
— Да, сэр, но времени для экскурсий нам не выделяли. Так что не могу с вами согласиться, что знаком с побережьем. Не говоря уж о том, что за прошедшие годы там все сильно изменилось. — Я уже давно понял, что мягкостью с ним ничего не добьешься, поэтому рубанул напрямик: — Кстати, речь шла о том, что мне предоставят месячный отпуск, сэр.
— Да, очень жаль, — ответил старый лис, глазом не моргнув. — Но, как-никак, мы готовим западню. Не можем же мы ставить под угрозу исход операции из-за того, что какой-то слюнтяй не способен наставить пару синяков.
— Нет, сэр.
— Надеюсь, я не нарушаю никаких твоих личных планов?
— О, нет, сэр, — сухо ответил я. — Я всего лишь полгода готовился к этому отпуску. И всего-навсего договорился ехать в Техас, где меня ждет одна дама.
— Понимаю, — спокойно ответил он. — Та самая.
— Вы не одобряете мой выбор, сэр? Все-таки она нас здорово выручила.
— Против своей воли, — сказал Мак. — Насколько я припоминаю, ей хотелось как раз противоположного. Она богатая, взбалмошная, ревнивая, неуправляемая и совершенно ненадежная, Эрик.
Этой вспышкой Мак себя выдал. Теперь все становилось на свои места. Меня отозвали по той лишь причине, что Мак пытался воспрепятствовать моему дальнейшему общению с женщиной, которая в его представлении была для меня неподходящей — так студента, отпрыска богатой фамилии, отправляют в морской круиз, чтобы он выкинул из головы смазливенькую пухленькую официантку. Я попытался унять злость. Мне ничего не стоило бухнуть что-нибудь вроде того, что ему нечего совать нос в мою личную жизнь, но я был не прав. Принадлежность к моей профессии не оставляет места для личной жизни.
Я сказал, аккуратно подбирая слова:
