Это походило на пробуждение стихии. Казалось, пол вот-вот треснет и вздыбится, получив импульс от этой рассвирепевшей махины, а следом волной пойдет земля, перекатывая, как игрушки, машины и с треском взрывая стены домов.
Первый удар пришелся на Олега. Его отбросило назад, как в фильмах – до сих пор Тимур был уверен, что в реальной жизни так не бывает. Несчастный Олег отлетел на единственную в комнате кровать и остался лежать, хватая воздух ртом. Мурату здоровяк нанес два удара в корпус, рванул к стене, возле которой застыли Колька с пленником, но тут ему помешали.
Сзади на него набросился Пашка.
С яростным рычанием медведицы, у которой отняли медвежонка, мужик обернулся и замолотил кулаками. Он двигался с ошеломляющей скоростью. Уклонялся, парировал удары и все время наступал, наступал, наступал, не переставая глухо рычать. Паша был опытным боксером, но и он ничего не мог противопоставить этой неукротимой силе. Очередной удар пришелся ему в челюсть. Он покачнулся и рухнул навзничь. Его противник на секунду наклонился над ним – кажется, чтобы проверить пульс.
Затем выпрямился и обернулся. Темные, глубоко посаженные глаза остановились на Коле.
– Не подходи! – заверещал тот, правильно поняв этот взгляд. – Полосну его, слышь! Полосну! Шейку ему распашу, возьму грех на душу! И ты возьмешь!
Он блажил, дергая ножом возле горла пленника, и Тимур с обреченной тоской подумал, что если сейчас во время очередного рывка лезвие действительно вонзится в артерию парню, им всем конец. Здоровяк их прикончит. Нельзя было трогать мелкого, вообще никак нельзя было, ни ножом, ни рукой.
– Коля, – слабо позвал он. – Не надо, Коля!
Его как будто и не слышали.
– А то давай, иди сюда! – выкрикивал Колька, пританцовывая. – Ножичек от крови облизать – хочешь? Лизнешь красненького? Тепленького?
Тимур видел, как взгляды здоровяка и парня встретились. Пленник вдруг заговорил. Это были первые слова, которые он сказал с того момента, как их схватили.
– Об одном прошу, Серега, – сказал этот странный тип, и на его побледневшем от боли лице – Тимур мог бы поклясться – возникла легкая усмешечка. – Не убей этого гондона.
Он еще не успел закончить, как в воздухе что-то просвистело. Тимуру показалось, что мимо него пролетел кусок льда. Лед врезался в лоб Кольки, тот закатил глаза, выронил нож и сполз по стене.
– Я ж тебя просил, – поморщился парень, глядя сверху вниз на неподвижное тело.
Стеклянная кружка откатилась под ноги Тимуру.
Вскоре любопытный прохожий, заглянувший в окна маленького домика в яблоневом саду, мог стать свидетелем странной сцены. На полу, связанные, лежали в ряд пятеро. Четверо – лицом вниз, один на спине. На кровати сидел молодой парень, которому рослый мужчина с мрачным лицом бинтовал плечо. На бинт ушла лучшая рубашка Тимура.
– Он точно жив? – в третий раз спросил Макар.
– Еще раз спросишь, убью, – пообещал Бабкин. К кому относилась угроза, было не понятно, и Илюшин умолк.
Тимур испуганно покосился на тело Кольки. Тот дышал, и даже слюну пускал из угла рта. «Если в себя придет, останется дебилом, – подумал Садыков. – Да и хрен с ним».
Гораздо больше его волновала собственная судьба.
– Я истекаю кровью, – слабым голосом сказал Макар. – Только глоток бензина может спасти…
– У тебя там царапина, – оборвал его Бабкин. – Сиди и не выпендривайся.
Он обернулся к лежащим на полу и обвел их взглядом. Олег что-то замычал. У него единственного рот был забит тряпкой – той самой, которой Тимур вытер пол. Все остальные послушно молчали сами.
– А ну не мешать мне, – угрожающе сказал Бабкин.
В комнате наступила благоговейная тишина.
Сергей обыскал сумки всех пятерых, сходил к машинам и перерыл багажники. Вернувшись, прошелся по дому. Но большая комната была пуста, а в маленькой, использовавшейся в качестве кладовки, не нашлось ничего, кроме древних подшивок журнала «Новый мир», лежавших на полках аккуратными бело-голубыми стопками, точно выглаженное белье.
На всякий случай он посмотрел за подшивками. Одна лишь дощатая стена и мышиный помет.
– Ладно, – сказал Сергей. – Надоело.
Он присел на корточки над Тимуром, и тот вжался в пол. Нависавшая над ним рожа в таком ракурсе была особенно страшна.
– Где диадемы? – внятно спросил Бабкин.
– Что?
– Если ответишь быстро, есть шанс остаться с целыми руками.
– Какие диадемы? – выдавил Тимур.
– Понятно…
Бабкин взял со стола нож, изъятый у Коли, наклонился над Садыковым. Вскрикнули сразу трое, Тимур громче всех.
– Мужик, мужик, ты чего!
– Какие диадемы?
– Он не знает!
– А кто знает? – рыкнул Сергей.
Все смотрели на него.
– Слышь, братан, – наконец очень осторожно начал Паша. Говорить, лежа лицом в пол, было неудобно – слова выходили гулкими, а в нос дуло из щели. – Ты объясни, чего тебе надо-то.
Сергей взял Тимура за грудки, пересадил к стене, как куклу, и объяснил. Тимур замигал.
– Ты постой, постой, – заволновался он. – Откуда у нас такое? Братцы, вы нас с кем-то перепутали!
– Тимур Садыков, – лениво сказал Сергей. – Брат Динары Курчатовой. Сегодня был в ломбарде, где договорился о передаче двух диадем…
