— Я помою, — пытаюсь забрать тарелку, но вместо этого прикасаюсь к ладони мужчины.
И с ужасом смотрю, как расползается белая пенка по его дорогущим часам. Пытаюсь стереть ее, но делаю только хуже — она увеличивается в размерах и полностью перекрывает стрелки и циферблат.
Меня словно заело, вожу ребром ладони по запястью мужчины, пытаюсь исправить непоправимое, и только усугубляю. Белая пенка уже не только на циферблате, она плавно переползает на короткие черные волоски, на длинные пальцы мужчины.
— О, Боже… — выдыхаю беспомощно я.
И опускаю руки, позволяя потоку воды смыть пену с моих ладоней.
В отчаянии хватаю за руку мужчину и тоже подставляю под кран. И только когда вода смывает пену с часов, я понимаю, что натворила.
— О, Боже… — выдыхаю повторно.
И отпускаю ладонь мужчины, злясь на себя. Злясь на него, за то, что позволил, не вырвался.
Он стряхивает с ладони остатки воды, снова берет тарелку, но на этот раз я его не удерживаю. Я вообще боюсь на него смотреть, не говоря о том, чтобы к нему прикоснуться.
— Часы швейцарские, противоударные и водонепроницаемые, — раздается над моей головой спокойный голос мужчины, слышится звук открываемой дверцы. — А практически в каждом доме сейчас есть посудомоечная машина.
И первая тарелка ставится между прутьями.
За ней переносится остальная посуда.
Я заторможено слежу за действиями мужчины, и так же заторможено думаю: «Знал ли об этом Костя? И если да, скорее всего, что да… почему он мне ничего не сказал? И почему это сделал Влад, хотя у него была прекрасная возможность понаблюдать за театром абсурда?»
Мне хватает секунды, чтобы одуматься. Костя здесь ни при чем, и списывать на него свою глупость — ничто иное, как малодушие.
— Спасибо, — так же, не глядя на Влада, выхожу с зоны кухни, и утыкаюсь в грудь мужчины, который пришел за мной.
— Маш, — улыбается он, — ты чего задержалась?
Обхватывает мои запястья, удивленно смотрит на маленький, но стойкий кусочек пенки, и сразу все понимает.
— Я — дурак, — он целует мое запястье.
— Не наговаривай, — тут же оттаиваю и расплываюсь в ответной улыбке, — минимум на сегодняшний день эта роль уже занята.
— Маш, — раздается позади меня голос подруги, — может, разделим роль на двоих? Я тоже могла бы догадаться, что в таком доме посудомоечная машина обязана быть. С другой стороны, при наличии дворецкого, как-то по умолчанию ожидаешь, что кухарка тоже имеется…
— До нашего приезда здесь точно были горничная и домработница. Последняя очень вкусно готовит и никого другого к кухне не подпускает.
— И как она допустила наше вторжение?! — искренне возмущается халатным поступком Алина.
— Хороший вопрос, — пожимает Костя плечами. — Думается мне, кто-то очень надеялся, что мы надолго здесь не задержимся.
— Может, порадуем хозяина дома? — вношу предложение. — Все-таки Новый Год на носу. Будет ему хороший подарок.
Костя только набирает в грудь воздуха, чтобы принять решение, но бросает взгляд в сторону, заметив стоящего в дверях Влада.
— Ольга Викторовна возвращается завтра утром, — сообщает хозяин дома. — Матери, к которой она отпросилась, стало значительно лучше. Без горничной придется пока обойтись — она со своим молодым человеком уехала на пару недель за границу.
— Хорошую ты им платишь зарплату, — мурлычет довольным котенком выплывающая в холл белоснежная гостья.
Она берет Влада за руку. Хотя мне и кажется, что тот этому не то чтобы рад, но она уводит его в гостиную. Вскоре мы тоже присоединяемся к остальным.
Влад сидит в своем кресле, в углу комнаты, на ручке кресла каким-то образом умещается Мира. Впрочем, понятно каким — на кожаной обивке только часть ее зада, а все остальное распласталось на Владе. По-моему, ему даже немного трудно дышать. Но даже если и нет, то пить свой коньяк все равно неудобно. Тем более что время от времени тонкая женская ручка норовит отобрать у него на время бокал.
Кирилл травит байки охотников, подбивает всех желающих совершить поход завтра утром. Николя снова чертит в блокноте, Рома тихонько поглаживает его волосы. Алина явно что-то подсчитывает в мобильном на калькуляторе. Костя сидит рядом со мной, а потом, получив тайный знак от Романа, берет с меня слово, что десять минут я не буду скучать без него, и выходит.
Этот момент тут же ловит прекрасная Мира, чтобы перебраться ко мне.
Нет, она делает вид, что идет за бокалом, так как мужчина, которого она опутывает подобно лиане, и не думает ее удобрять своим спиртным, но по блестящим глазам, едва она поднимается с кресла, все отчетливо видно.
На милую болтовню между нами, девочками, ее хватает ровно на минуту и десять секунд. Считать мне легко, потому что на пустой бред, который пытаются вложить в мои уши, я просто не отвечаю.
