Я в приятном опьянении рассматривал мигающие огоньки свечей на столе и раздумывал над наиболее интересным выводом вечера: Джон Андерсон вовсе не так уж умен. Не поймите меня превратно, в любом другом юридическом университете он стал бы звездой своей группы, но сейчас, в часы споров за едой и вином, Джон в основном молчал, а заговаривая, не успевал мыслью за остальными. Я гадал, какой процент успеха Джона — первенство в дебатах и оксфордские приключения — принадлежит его физической форме, легкому характеру и исключительному шарму, а что следует отнести на счет реальных поступков и слов. Может, Джон Андерсон — высшее существо, которое уже готовят к роли красивого бездумного политикана, окруженного командой спичрайтеров, аналитиков, стилистов и специалистов по опросу общественного мнения? Мне вспомнился Ламар и пустоголовые популярные жеребцы, правившие бал в школе. Все как с Джоном Андерсоном: что бы они ни натворили и ни сморозили, априори становилось круто, поскольку это сказали или сделали они. Вино действовало все сильнее, разговоры за столом слились в неясный убаюкивающий гул. Мыслями я вернулся к школе и впервые за много лет вспомнил об Эми Кэррингтон.
Эми — капитанша команды болельщиц — в отличие от остальных обладала ясным умом. Ее оценки были почти такими же высокими, как у меня, и она всегда относилась ко мне по-доброму. Мы оба были членами ученического комитета, и я помню, как изумился, когда Эми подошла и попросила подвезти ее. Вскоре я уже возил Эми домой каждый день и задерживался поговорить в ее комнате — со слегка приоткрытой дверью, чтобы успокоить родителей. У нее был бойфренд Расс, квотербек из другой школы, но именно я каждый день сидел на кровати Эми, говорил о нашем будущем, о планах, а иногда скрепя сердце, с огромным трудом притворяясь безразличным, выслушивал рассказы о ее смелом петтинге с Рассом. Для меня до сих пор нет более живого воспоминания, чем профиль Эми, когда она мечтательно смотрела в окно машины с мягкой улыбкой на губах. Услышав, что Эми и Расс расстались, я сразу пригласил ее на весенний бал, но Эми уже дала согласие Брайану Коллинзу, ученику выпускного класса нашей школы, копии Расса во всех смыслах. Брайан лишил ее невинности и через неделю бросил. Я узнал об этом за ленчем от группы первогодков — они захихикали, когда Эми прошла мимо. Легче мне от этого не стало. И сейчас, в блестящем окружении, сидя в тепле прекрасной комнаты, я понял, что ненавижу Джона Андерсона и все, что с ним связано.
Я очнулся от глубокого раздумья, потому что под столом кто-то легонько наступил мне на ногу. Чужая стопа сразу же убралась. Найджел и Деннис по-прежнему оживленно спорили.
— «С широко закрытыми глазами» — полное дерьмо, — говорил Деннис с удивленной миной. — Если там Кубрик режиссер, это еще не значит, что фильм хороший.
— Да-да, ты это уже повторял, — сказал Найджел. — Но почему?
И снова я почувствовал прикосновение под столом, дразнящее своей мимолетностью. На этот раз невидимая конечность прошлась вверх-вниз по моей ноге. Я поглядел на увлеченно шептавшихся Джона и Дафну. Может, я выпил лишнего, но либо у Найджела есть кот, либо у Дафны Гудвин шаловливые ножки.
— Из-за актерской игры, Найджел! Вспомни, как отвратительно они играют!
Найджел всплеснул руками.
— Да ведь сам сюжет фильма предусматривает плохую игру! — воскликнул он.
— Что? Что? Вы это слышали? Сюжет предусматривает!
Я уже начал думать, что поглаживание мне почудилось, когда что-то мягкое скользнуло по моей икре, медленно поднялось по колену и начало пробираться по внутренней стороне бедра.
— Сам подумай, — терпеливо объяснял Найджел. — Люди пришли увидеть Тома Круза и Николь Кидман, играющих супружескую пару, ибо хотели узнать, что в действительности представляет собой их брак. Но вместо фальши и притворства — вместо кино, которое позволит сунуть нос в настоящую семейную жизнь, — они получили фальшивку, открывающую нечто еще более фальшивое — кино, менее реальное, чем большинство фильмов! Это же шутка, пародия на ожидания аудитории. Кубрик просто посмеялся.
Дафна улыбнулась мне, и давление на бедро исчезло. Она снова повернулась к Джону, и перешептывания возобновились.
— Посмеялся над аудиторией? — сказал Деннис, покачав головой. — Да, Найджел, ты убедил меня, от этого фильм сразу стал великим.
За столом было тихо. Найджел сидел в своем кресле, полузакрыв глаза, с сонным, довольным выражением лица. Деннис налил себе еще бокал вина, подумал и отставил его в сторону. Дафна ушла в ванную снять контактные линзы и вернулась в очках в темной оправе, гармонировавшей с ее волосами. Джон сидел у окна и смотрел на огни в долине.