Алексей Балашов был практичным человеком, реалистом, который считал ниже своего достоинства размениваться на сентиментальную ерунду. А еще он, хоть и носил золотой крестик, в глубине души был махровым атеистом. В его понимании никаких высших сил, карающих по принципу «око за око», нет и быть не может. Все материально, на материальном сидит и материальным погоняет. Но в то же время он четко осознавал, что каждое действие влечет за собой определенные последствия. Алексей не испытывал угрызений совести в связи с событиями на съемочной площадке, происшедшими двадцать пять лет назад. На тот момент то, что происходило, казалось вполне оправданным и закономерным.
Но, судя по всему, это прошлое вдруг ожило. Спустя четверть века оно, словно некое чудище, кряхтя и хихикая, вылезло из старого, всеми забытого сундука на чердаке и теперь пытается воззвать к их совести.
Он был уверен, что рано или поздно ситуация прояснится. И эта рыжая девка в петле, окруженная роем мясных мух, – лишь чья-то злая шутка. Невзирая на кажущуюся неопределенность ситуации, в которой все они вчетвером оказались, Балашова не покидала необъяснимо странная и вместе с тем незыблемая уверенность, что ничего с ними не сделают. Ну, помучают еще пару дней, поиздеваются, задавая провокационные вопросы, а потом просто вырубят свет и откроют двери, мол, валите, на хрен, отсюда. Он управляющий банка, его уже везде ищут, сбившись с ног и обрывая все телефоны. Рэд Локко – вообще без комментариев. Выкрасть и по-тихому убить в каком-то подземном бункере режиссера такого масштаба – все равно что совершить покушение на Бондарчука. Насчет Юрия он ничего не знал, но как-то слышал, что тот долгое время крутился в мутных кругах, имеющих отношение к криминалу. Муж Жанны – богатый и уважаемый бизнесмен, который вряд ли вот так просто смирится с исчезновением своей супруги, к тому же беременной.
Сделав для себя все эти логические выводы, Алексей заметно приободрился. Никто их убивать не станет. Такое возможно только в ужастиках или книгах Таро, но не в двадцать первом веке.
Он на какое-то время успокоился. Вспомнив о «призовой» посылке для Жанны, где была бутылка с водой, решительно двинулся к женщине.
Она лежала на боку, коленями упершись в живот, и прижимала рукой к полу бумажный пакет. Алексей осторожно потянул пакет за ручки, и тот зашуршал. Жанна встрепенулась, ее глаза широко распахнулись, а руки судорожно вцепились в «приз».
– Отвали, – хрипло потребовала она.
– Поделись водой, – сказал Алексей, нехотя выпуская из пальцев ручки пакета.
– От тебя воняет, – холодно произнесла Жанна, и тот криво усмехнулся, ничуть не смутившись:
– Было бы удивительно после трех суток без ванны благоухать «Кристиан Диором». Ты, кстати, тоже попахиваешь. Я сделаю всего лишь пару глотков. Ты ведь не дашь человеку умереть от жажды?
Лицо Жанны выглядело отчужденным.
– Ты будешь мыть моего ребенка? – спросила она.
«Ты его сначала роди, в свои-то годы», – подумал Алексей.
– Думаю, тебе не придется рожать здесь, – вслух проговорил он. – Не сомневаюсь, что скоро все происходящее с нами закончится. Дай воды! Пожалуйста.
Поколебавшись, Жанна вытащила из пакета бутылку с водой. Она была почти не тронутой.
Пробормотав слова благодарности, Алексей быстро отвинтил крышку и жадно приник к бутылке. После первого глотка он поперхнулся, и вода потекла по его мясистым щекам, Жанне стоило труда забрать бутылку обратно.
– Вчера ты вела себя так, словно эта рыжая кукла – живой человек, – сказал Балашов.
Жанна убрала воду обратно в пакет.
– Мы ничего не знаем. Может, она и была живой.
Они, как по команде, перевели взгляд на экран. На плечо Ах приземлилась черная взлохмаченная ворона и, чуть склонив голову, уставилась на «зрителей».
– Шоу продолжается, – раздался хрипловатый спросонья голос Юрия. – Где моя яичница с жареной колбасой?
Он огляделся, потер заросший щетиной подбородок и посмотрел на Рэда. Режиссер был единственным из пленников, кто еще не проснулся.
– Эй, Витюша, пора вставать. – Юрий подавил зевок. – Тебя ждут великие дела.
Видя, что Локко даже не шевельнулся, он подошел ближе.
– Старик отбросил коньки? – спросил Алексей.
Юрий нагнулся над режиссером, ущипнув его за торчащий как гребень нос. Затем пнул в бок, и Рэд вздохнул, открыв глаза.
– Нет еще, – сказал Юрий. – Спал как младенец. Что снилось, Витя? Розовые слоники? Или как ты снимал очередное дерьмо, идею которого тебе подсказал твой гениальный мозг?
– Оставь его в покое, – прошелестела Жанна. – Если тебе некуда девать злобу, делай зарядку. Приседай и отжимайся, бей кулаками в стекло. Только не доставай никого.
– Милая девочка, я еще даже не начинал никого доставать, – ухмыльнулся Юрий.
– Не советую пробовать, – так же тихо проговорила Жанна, и тот с нескрываемым любопытством воззрился на нее.
– И что ты сделаешь? Ножкой топнешь? Или пукнешь в знак протеста?
Глаза Жанны полыхнули злобной решимостью, но она ничего не сказала.
