Закрывая двери полностью

— Что ты будешь есть? — осматриваю содержимое. — Как насчет яичницы, салата и апельсинового сока? Или ты кофе хочешь? — не дожидаясь ответа, тянусь за яйцами. Красную рыбу тоже захватываю.

— Кофе, пожалуйста, — отвечает Мила немного отстраненно. — Могу я посмотреть время на твоем телефоне?

— Да, — отвечаю, не думая.

— Эммм… у тебя тут непрочитанное сообщение висит, — ее голос странно звучит

Замираю на секунду, а потом вспоминаю про Стаса, который писал утром, что вот-вот явится.

— Это мой друг, наверное. Он пригласил нас на гонки. Скоро должен заехать за нами, — вынимаю пакет с овощами.

— На гонки?! — восклицает Мила. — Я никогда не была на гонках, — звучит тише.

— Вот и побываешь, — усмехаюсь, оглядывая содержимое холодильника, думая, что еще бы взять.

— Хорошо, — радостно-взволнованные нотки проскальзывают в одном слове, а я не могу сдержать улыбку. Чувствую, себя довольным, когда Мила счастлива. — Получается… это дом твоего отца, да? А где он сам? И мама?

Застываю. Мышцы наливаются свинцом. Изо всех сил сжимаю дверцу холодильника. Гнев волнами проходит по коже. Опаляет каждую клетку тела, заставляет волосы на руках встать дыбом.

Прижимаю продукты к груди и изо всей силы закрываю холодильник.

— П-прости, — глухо произносит Мила. — Я не хотела влезать не в свое дело.

Твою же мать! Она-то точно ни в чем не виновата. Глубоко вдыхаю. Медленно выдыхаю. Мышцы постепенно расслабляются. Кладу продукты на столешницу рядом с плитой. Открываю шкафчик над ней, смотрю на глубокие тарелки и… замираю.

Прикрываю глаза.

— У меня нет родителей, — приходится продавливать каждое слово через горло.

Стискиваю челюсти, распахиваю веки и достаю стеклянную салатницу. Открываю коробку с яйцами.

— Прости, — шепчет Мила.

— Да, хватит извиняться! — повышаю голос и сразу жалею. — Черт!

Упираюсь ладонями в столешницу, смотрю перед собой. Белая плитка начинает расплываться, унося меня в прошлое.

Вижу отца будто бы не прошло больше десяти лет после его смерти.

Папа сидит за столом в своем кабинете, зарывшись в бумаги. Его жесткое лицо освещает лишь зажженная настольная лампа. Черные волосы завязаны в хвост, очки сползли на кончик носа, а рукава белой рубашки закатан до локтей. Деревянный сервант за его спиной завален бумагами. Кажется, что они лежат вразнобой, перемешаны между собой, но на самом деле, стоит только попросить отца найти нужную, он сразу же ее вытащит из этого вороха. В отличие от шкафа, на столе удивительный порядок. Ничего лишнего. Одна стопка документов в углу, вторая — перед отцом. Две ручки стоят в черном органайзере, третью отец зажал между пальцами, и делает ей пометки в тексте.

— Папа, — стою в дверях кабинета. Отец поднимает взгляд со стола.

— Сынок, — широко улыбается, в его шоколадных глазах появляется теплота, — подойди, кое-что покажу, — откидывается на спинку кресла.

— Это я должен перед тобой извиняться, — достаю яйцо из коробки и разбиваю его о край салатницы. — Ты имеешь право задавать вопросы, — смотрю, как белок вытекает из скорлупы. — Мой отец погиб в автокатастрофе. Был дождь, а он ехал слишком быстро, — поворачиваю скорлупу, позволяя упасть желтку. Умалчиваю, что ехал он за мамой, которая позвонила отцу и попросила забрать от любовника, выгнавшего ее. Беру второе яйцо и разбиваю его, а еще третье, четвертое и пятое. — Может, всё-таки омлет? — иду к холодильнику и достаю молоко.

— Антон… — Мила осекается.

Возвращаюсь к плите, все также не глядя на девушку.

— Я же сказал, ты можешь задавать вопросы, — откручиваю крышку и выливаю полбутылки в салатник.

До меня доносится судорожный вздох Милы.

— Ла-а-адно, — делает паузу, словно собирается с сила. — А с твоей мамой что случилось? Она тоже была в машине?

Крышка от бутылки выскальзывает из пальцев. Подпрыгивает на столешнице, пока не останавливается у пакета с овощами.

С силой ставлю бутылку на стол. Резко открываю выдвижной ящик и хватаю венчик. Сжимаю его в ладони. Металлическая ручка до боли впивается в кожу.

— Нет, — цежу, пытаясь справиться с яростью, охватившей тело. — Моя мать жива. Но лучше бы умерла.

Удивленный вздох слетает с губ Милы.