– Как я и думал. Мне очень неловко требовать с вас дополнительных выплат, однако я попросту вынужден это сделать. Из-за резкого скачка цен на рынке недвижимости мы подняли арендную плату в конце прошлого месяца – буквально в последних числах! Но так уж получилось – двадцать первый век, говорите?! Так вот у меня в компании не все осознали его наступление и пока не готовы пользоваться его благами – исправленные платёжки разослали далеко не всем, и Вы – в числе тех, кому придётся доплатить… Всё законно, не подумайте – мне просто неловко, что приходится требовать с Вас очередной выплаты в столь короткий промежуток времени… Но ведь с финансами у Вас всё в порядке?
В последней фразе прозвучали заискивающие нотки – Пан был великим манипулятором, знающим, как правильно чередовать кнут и пряник, однако сейчас он поспешил – я был в нокдауне и не был готов воспринимать его уловки.
– Дополнительный процент? Я не понимаю – по бумагам…
– Ещё раз говорю Вам, – с напором сказал мой палач, – это ошибка, в программе порой бывают сбои. Заплатить нужно всего ничего, – он назвал процент.
– Ошибка? На такую-то сумму? – я начал закипать.
– У меня всё законно! – Пан, словно почувствовав бурлящее во мне негодование, снова схватился за свой портфель, – Вот, пожалуйста.
Он извлёк из второго отделения старый, толстый ноутбук, который загрузился минут через десять после запуска. Всё это время Пан избегал моего взгляда, тяжело вздыхая и обмахиваясь мятым платком, также извлечённым из портфеля. Андрей Иванович обновил его лимонад – мои руки тряслись от негодования, и я боялся, что могу либо выронить стакан, либо разбить его о лицо человека, который хотел уничтожить «Феникс».
– Вот! – воскликнул он в конце концов, тыча во включившийся ноутбук, – Посмотрите, если не верите.
Я мрачно взглянул в выцветший экран, не ожидая увидеть там ничего хорошего. Пан не стал бы приходить ко мне с такими требованиями, не будь у него веских на то оснований и доказательства их весомости – он безоговорочно переигрывал меня, когда дело касалось лазеек и тонкостей бюрократического искусства. Очевидно, одной из таких лазеек он хотел поделиться со мной прямо сейчас.
– Вижу, на счету не хватает названной вами суммы, – я устало перевёл на него взгляд, – но ведь её не было в платёжке.
– Ошибка, – снисходительно, но твёрдо сказал Пан, – человека ли, программы – к сожалению, они случаются. О повышении тарифов было объявлено ещё в прошлом месяце…
– Видимо, не мне.
– В самом конце, признаю. Но согласитесь, всё честно?
– Не особо-то Вы торопились!
– У нас всё по Кафке, – Пан развёл руками, – бюрократические дела съедают массу времени.
– И денег, – скрестив руки на груди, я сверлил его тяжёлым взглядом.
– Я приношу Вам официальные извинения, – он положил пухлую руку на ту часть груди, в которой предположительно находилось его сердце, – за ужасную работу нашей службы оповещения. Казалось бы – двадцать первый век, а мы сообщаем новости на бумаге! Естественно, случаются задержки… В качестве компенсации за этот инцидент и особой к Вам, как к честному, добросовестному арендатору, я, так и быть, сделаю скидку – три процента.
На секунду я задумался: смеяться мне или плакать:
– Но это ведь капля в море! Три процента не сделают погоды при столь большой сумме!
– Послушайте, – в его голосе начали проскакивать мягкие, уговаривающие нотки, – мне ужасно неудобно за то, что всё вышло именно таким образом. Но и Вы поймите – тарифы были подняты заранее, и прочие арендаторы также подверглись дополнительным взысканиям. Я понимаю, что неожиданные платежи всегда вдвойне неприятны, но неужели у Вас нет запаса на чёрный день?
– Да о чём Вы говорите, – разозлившись окончательно, я махнул рукой, борясь с искушением врезать ему, – Какие запасы, когда я не хочу тратиться на покупку кондиционера! Только-только был закончен ремонт, закуплены продукты – будучи уверенным в том, что все долги розданы, я вложил в «Феникс» все свободные средства!
– Значит, воспользуйтесь дополнительными средствами! Возьмите кредит, к примеру, – он мерзко улыбнулся, смакуя слово «кредит»: одно из главных средств борьбы с романтиками.
– На мне уже висит кредит. Ещё один я не потяну, да и банк вряд ли выдаст.
Пан нахмурил брови, то ли правда задумавшись, то ли имитируя активную мозговую деятельность.
– Я очень уважаю Вас, – сказал он наконец, – и как арендатора, и как человека. Как видите, я не послал к Вам гонца – понимая, что вести более чем плохие, я решил прийти и рассказать их Вам лично, донеся до Вас и собственное сожаление в связи со сложившейся ситуацией, а также доказать справедливость своих требований. Дабы материализовать это уважение и облегчить кредитное бремя, я сделаю скидку в семь процентов! – и не больше, иначе пойду в убыток!
– Что три, что семь, – я пожал плечами, – меня они не спасут.
Лицо Пана помрачнело – я дал неправильный ответ. Вся миролюбивая гамма его костюма поблекла – её затмила чёрная щётка вставших дыбом усов, такая же чёрная, как его ярость. Изменившимся голосом он отчеканил:
